Егор нашёл швабру и сгребал вокруг столов битую посуду, звеня ложками и осколками по полу.

– Шама нашёл чего?
– крикнул Парфён.

– Отлично всё. Прекрасно просто. Живём.
– послышался голос с кухни. После чего в окошке раздачи появилась голова шамана.

– Здесь газовый баллон с газом к плите подключённый. Ещё нашёл запас воды, правда газированной и главное несколько пачек спагетти. Воду уже грею, скоро закипит. Так что Парфён, тащи тушёнку.

Голова Шамы исчезла в окошке для раздачи.

– Газированные спагетти! Всю жизнь мечтал попробовать! – острил танкист, извлекая из мешка запас тушёной говядины.

– И кетчуп есть, - послышался голос с кухни.

– И кетчуп есть!
– ликующе подхватил Парфён.

Со второго этажа спустились Тоня с Асей с повязанными на головах полотенцами и в байковых пёстрых халатах.

– Тонька, вы где халаты раздобыли?
– поинтересоваться Егор.

– В спальне напротив душа. Там шкафы с полотенцами и халатами, комнаты когда-то сдавали на ночь, скорее всего.

– Кто следующий в душ?
– спросил Мельников.

– Я сначала похаваю, потом мыться, - сразу отрезал танкист.

– Я пойду, - поднял руку старый полковник, - где там полотенца лежат?

– В спальне сразу напротив ванной комнаты, - улыбнулась Тоня, - в шкафу, напротив входа, увидите.

Полковник на мгновение остановился у Тони и шепнул ей на ухо:

– Спасибо.

Кивнул старик на внучку.

Тоня улыбнулась в ответ и тоже кивнула.

Старый вояка, скрипнув ступенями лестницы, ушёл наверх принимать душ.

– Ну, скоро там, - нетерпеливо крикнул Парфён в сторону кухни.

– Не ори, две минуты ещё и будет альденте, - послышался голос с кухни, - иди лучше помоги.

– Я помогу, - Тоня остановила рукой Парфёна.

– И я!
– игриво подхватила Ася, подпрыгнула со стула и посеменила за Антониной.

На столе под кемпинговой лампой скоро появились чистые тарелки, уцелевшие после разгромов и вилки. Центр стола заняла белая эмалированная кастрюля и бутылка кетчупа с бравым казаком на этикетке и надписью « Кетчуп Кубанский. Острый». Шама с торжественным видом снял крышку с кастрюли. От спагетти валил пар, по залу кафе расплылся пряный запах тушёной говядины.

– Прошу, - с улыбкой пригласил трапезовать шаман.

– Наконец-то!
– потёр руки Парфён, - а запах какой, с ума сойти.

– Желудок – с горечью сожаления обозвал Шама танкиста.

– Хамло, - протянул Парфён в ответ.

– Хорош, есть давайте, - Егор грозно и однозначно прервал взаимные притязания товарищей.

– Понял!
– танкист направил вилку в сторону Шамы, - есть давай.

Полковник ополоснулся быстро, старый вояка. Халат брать не стал, однако нашёл чистые хозяйские джинсы и рубашку, которые пришлись ему впору.

Все расселись и приступили к ужину. В тишине казалось, что вилки слишком громко стучат о тарелки. Парфён быстро прикончил первую порцию и наложил вторую. Тоня терпеливо с материнской любовью объясняла девочке, как наматывать длинные спагетти на вилку. У Аси получилось не сразу, пучок макарон постоянно норовил размотаться, соскочить с прибора обратно в тарелку. Тоня улыбалась и показывала снова.

– Вот, так смотри. Теперь а-а-ам. Молодец. Умничка.

Девочка довольно улыбалась с набитым ртом и начинала наматывать очередную порцию.

На кухне что-то засвистело.

– Чайник, - не отрываясь от трапезы, пояснил шаман.

– Что и чай будет!
– ликовал Парфён.

– Ага, с пирогами, и тортом, - Шама затянул ртом длинную макаронину.

– Чая нет, - засмеялась Тоня, - есть растворимый кофе, сахар правда найти не удалось.

– В машине есть, сахар и шоколад несколько плиток, - вспомнил полковник.

– Вот, шоколад же есть, с кофе самый раз. Только сходить надо. Кто пойдёт? Я пойду, - тараторил танкист.

Полковник протянул ключи от «Скании» Парфёну.

– Холодильник в кабине найдёшь, шоколадки там.

– Оки доки, - кивнул Парфён, сейчас только «альденте» добью и сгоняю.

Парфён забрал ключи у полковника и ловко закинул в рот последний пучок макарон. После чего поднялся и направился к входной двери, прихватив автомат.

– Стой, - Шама резко схватил его за рукав.

– Шамка, ты чего, - криво улыбнулся танкист, - я же ребёнку, не себе.

Шама не отвечал, продолжая крепко удерживать Парфёна за руку. На застывшем от напряжения лице шамана с широко открытыми глазами читался страх.