«Сильная», — думаю я про себя. Я сильная. Но я не чувствую в себе сил, и мои глаза закрываются, и я больше не чувствую ног. Здесь слишком холодно. Было бы так хорошо просто закрыть глаза на минутку. Когда я открою их, я буду готова к бою, но сейчас веки такие тяжелые, и я просто… не могу…

Джо рукой обхватывает моё запястье, вытаскивая меня из тени. Воротник моей рубашки врезается в трахею, душит меня, когда он рукой нащупывает ткань у меня за шеей. Он опускает меня на землю. Моё тело напрягается, чтобы убежать, но он снова хватает меня за запястье.

— Не надо, — говорит он. — Они не тронут тебя, пока ты остаешься здесь, рядом со мной.

Мои глаза расширяются. Каким чудовищем он должен быть, чтобы наводить ужас на саму тьму?

— Я собираюсь спросить тебя снова, — говорит он мягким голосом, — теперь, когда ты увидела всю степень моей силы. Ты передумала?

Я пытаюсь заговорить, но не могу дышать. Мои лёгкие замёрзли в груди. И вот, наконец, в них проникает небольшой глоток воздуха. Я пытаюсь снова, дыша всё глубже и глубже. Кровь сочится из пореза на моей щеке, капает в рот.

— Нет, — отвечаю я, и слово липнет к моему оттаивающему языку, как ил. — Я не передумала.

— Ты совершаешь ошибку.

— Ты уже это говорил, но я скорее умру, чем присоединюсь к убийце моего отца.

Он хватает меня за обе руки, его пальцы оставляют синяки.

— Прекрати называть меня так, — кричит он. — Я собираюсь вернуть его обратно!

— Отпусти меня!

— Пожалуйста, Винтер, — его глаза дикие, безумные. — Ты должна мне поверить.

— Я сказала, отпусти!

Я ударяю ножом по его предплечью. Лезвие рассекает его куртку, царапая кожу, но крови нет. Рана закрывается слишком быстро. Тем не менее, мой выпад застаёт его врасплох, и я вырываюсь из его ослабевшей хватки.

Тени набрасываются на меня почти сразу, но на этот раз я не пытаюсь бороться с ними. Я просто бегу. Мои суставы затекли от холода, и я чувствую себя Железным Дровосеком, отчаянно нуждающимся в масле, но адреналин толкает меня вперёд. Горит в моих венах, как аккумуляторная кислота. Это некрасиво, и каждая хромота, каждое спотыкание приближают ко мне Часовых и дядю Джо, но я не могу сдаться.

Я не сдамся.

Я держу фонарик под углом позади себя. Свет дико раскачивается при каждом движении моих рук, и некоторые Часовые умудряются запутаться пальцами в моём пальто, в моих волосах. Но я продолжаю двигаться, упираясь ногами в землю. Быстрее, быстрее, быстрее.

— Ты не сможешь убежать от меня, Винтер, — говорит дядя Джо.

Он появляется на тропинке передо мной, преграждая мне путь к отступлению.

— Я и есть лес.

Я резко останавливаюсь и сдаю назад. Несколько теней скользят по мне, но моя кожа слишком холодная, чтобы почувствовать, как её отрывают. Я сворачиваю на ближайшую тропинку, но Джо уже там.

— Брось это, — говорит он, и в его голосе слышится лёгкий смешок, как будто он наслаждается собой. Как будто мы просто играли в игру. — Сражаться бессмысленно.

Он прав. Я не могу победить — только не так. Он слишком силён, слишком быстр. Он повсюду. Интересно, он тоже так играл с папой? А вдруг я просто повторяю один и тот же шаблон. Вдруг Джо пойдет к моей маме сегодня вечером и скажет ей, что он сделал всё, что мог, чтобы спасти меня.

Прости, мама.

Я замедляю шаг. Смотрю на тени позади себя. Крупица идеи прорастает в моём сознании, вырастает в молодое деревце, а затем становится выше, шире, разветвляясь в поток мыслей. Это безумие и, скорее всего, невозможно. Но мне нечего терять.

Я останавливаюсь, монета застряла в моей ладони. Я держу фонарик, направляя его на себя, но мои ноги в темноте, и тени начинают нападать на мои ботинки и джинсы, как голодные пираньи. Их холод проникает в мои кости, так что я почти не чувствую их, и это позволяет мне полностью очистить свой разум, как учил меня папа. Я сосредотачиваюсь на единственном, что имеет значение: Контроль над Часовыми.

Я не знаю, можно ли это сделать, но в моём намерении не может быть никаких сомнений, иначе это не сработает. Вместо этого я думаю о светлячках, о том дне, когда я впервые позвала их к себе. В тот день, когда они трепетали у меня на щеках, и папа сказал мне, что, похоже, я им понравилась. Я хотела увидеть их с того самого момента, как вошла в лес. Я так сосредоточилась на этом, что одно слово всплыло у меня в голове, как будто оно всегда было там, хотя я никогда раньше этого слова не слышала.

Сахабриэль.

Я прошептала его себе под нос, пробуя на язык, и тут появились светлячки. Они были единственными существами, на которых я когда-либо пробовала это, в основном потому, что они были единственными существами в лесу, кроме путешественников, которых я когда-либо видела. Но если я могла контролировать их, почему я не могла контролировать других существ в лесу? Конечно, я никогда не читала ничего подобного в дневниках, но это не значит, что это невозможно сделать. Может быть, просто ни один другой страж из рода Пэришей не пытался.