— Я тебе не принадлежу.

— Это мы ещё посмотрим.

Он снова замахнулся на меня. Я увернулся, замахиваясь в ответ. Он удачно избежал моего кулака. Я замахнулся снова — попал. Он стал нападать. Я ловко обходил его удары. Оставались какие-то секунды до конца боя. Он снова стал нападать. Разбежавшись, он, подняв вверх руку, направляя удар на меня.

Дальше все произошло как в замедленной съемке. Отец летит на меня, а я подбегаю к нему навстречу, замахиваясь в ответ. Но не успевает мужчина меня ударить, как моя боксерская перчатка касается нижней челюсти отца. Он падает навзничь и бой считается оконченным.

— Вот и все, — я сплюнул кровь. Отец открыл глаза, смеясь.

— Честный бой для нечетных людей. Черт с тобой. Св… — он прочистил горло, сплевывая сгустки крови, — свободен.

Только сейчас я почувствовал, как сильно саднят руки и лицо. Медики сразу поспешили зашить мне рану на лице. Время было около десяти вечера. И после всего этого мне оставалось только одно — вернуть её.

От лица Рикарды.

Я до сих не могла осознать, что теперь внутри меня живет человек. Крохотное существо, требующее большего трепета. Александр во всю готовился к Рождеству. Мы с мальчиком приготовили подарки для родителей, нарядили ёлку и вовсю обсуждали предстоящий праздник. Мелани приготовила фирменное блюдо Ричардсонов — цыплёнка табака по особенному рецепту женщины. Правда, от запаха курицы меня страшно мутило.

— Помню, когда я была беременна Алексом, я ничего не могла есть. Эта привереда, ещё не родившись, характер показывал.

— Да уж, горючая смесь. — Я улыбнулась.

Позвонили в дверь. Мелани вытерла руки полотенцем и поспешила выйти.

— Это Дункан, наверное. Он за подарками хотел заехать. Видимо, руки заняты открыть.

Я кивнула женщине, продолжая лепить маленькие фигурки для сахарного печенья. Ко мне вернулась Мелани немного осунувшейся и сосредоточенной на своих мыслях. Мое чутье, которое с недавних пор стало острее в несколько раз, подсказывало, что пришел домой вовсе не Дункан.

Женщина села напротив меня, облокотилась локтями на столешницу и, все ещё будучи где-то далеко, но точно не на кухне, проговорила:

— Мне нужно кое-что тебе рассказать, Рикарда.

— Многообещающе звучит. — Она бросила на меня возмущенный взгляд. — Хорошо. Говори.

— Я ездила вчера к Хавьеру.

— Коэну старшему? — Женщина кивнула. Я вскочила со стула, полная яростного возмущения. Я хватала ртом воздух, пытаясь сказать хоть слово.

— Рикарда, я должна была тебе помочь.

— Чем помочь? — От злости я перешла на крик.

— Хавьер душил своей властью сына. Я не могла позволить остаться твоему ребенку без отца.

— И чего ты добилась?! Он выбрал свою сторону. Он просто так отказался от меня! И также откажется от ребенка! Ты ещё скажи, что Люциан узнал об этом. — Женщина виновато склонила голову, храня гробовое молчание. — Что?!

Последний мой вопрос прозвучал практически шепотом. Я, потеряв равновесие, села обратно на стул, опустила голову на руки и нервно втянула в себя воздух. Мелани все ещё молчала. Это меня ещё больше злило. «Как они смеют вмешиваться в мою жизнь? В мою!» — Пронеслось в моих мыслях. С блестящими глазами от слез я снова заговорила. Голос дрожал, но в нем все равно ощущалась сила.

— Ну и? Что тебе ответил Люциан?

— Он был шокирован. Не думаю, что в тот момент он осознавал правду моих слов.

— А ты думаешь сейчас он осознал? Понял, что внутри меня теперь живет его ребенок? — Я саркастично улыбнулась, не веря собственным словам. — Он хороший игрок. Все делает идеально: выглядит, говорит, ведет бизнес, везде побеждает. И со мной он тоже играл.

Мелани протянула ко мне свои ладони. Я позволила ей коснуться меня.

— Просто пойдем в гостиную, пожалуйста. — Она поджала губы, скрывая подходящий к горлу ком.

— Да что это изменит, Мелани?

Я догадалась о том, кто ждет меня в гостиной. И видеть этого человека мне не хотелось — боль и обида затуманили разум. Но все же я пошла. В гостиной на диванчике, нервно теребя избитыми пальцами игрушку, которую бросила Сью, сидел Люциан. Лицо его было изранено. Был заметен шов на щеке, кровяные подтеки на висках и расцарапанные костяшки на руках. Хотелось броситься к нему, но я сдержалась.

Напротив него надменно восседал Александр. Он не скрывал своей ненависти к мужчине. Его черные злые глаза смотрели на Коэна, вот-вот готовясь сцепиться с ним. Люциан же не смотрел на мальчика, явно чувствуя его невыносимо тяжелый взгляд. Не выдержав, он все-таки бросил ему:

— Пришел опять обидеть её? — Мальчик вскочил и заставил посмотреть на него мужчину. — Я тебе не позволю этого сделать! Уходи.

— Я не уйду, Алекс.

Он, почувствовав мое присутствие, медленно перевел взгляд на меня. Впервые я увидела в них сожаление и решительность вместе. Он будто бы упал с небес на землю, чувствуя насколько безвкусной бывает жизнь на земле. Я облокотилась на дверной косяк, стараясь сделать более безразличный вид. Мужчина поднялся и подошел ко мне. Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза.