— Как они… — я хмыкнула, — как они тебя взяли? И где Оли? Телохранители? Отец, — его лицо погрубело, и я прикусила нижнюю губу, в страхе, что болтнула лишнего.

— Я был один. Совсем.

Его ответ звучал неправдоподобно. Я могла поверить в желание мужчины остаться в гордом одиночестве, но уверовать в полное безомундирование Люциана я не могла. Я косо наблюдала за вялыми движениями Коэна.

— Люциан, но с тобой, как минимум должен был быть водитель.

— Я его отпустил.

С каждым ответом его голос становится все жёстче и отстранённее.

— Где ты был в гордом одиночестве? — он не ответил. — Люциан… — Он молчал и не двигался и лишь только глаза выдавали его за живого. — Что ты делал один?

Вдруг он резко поднялся и отодвинулся от меня к стене. Резкое движение причинило ему боль, от чего цокнув языком, он поморщился. Напряжение, витающее в воздухе, все пространство стянуло в одну толстую тугую нить. Избитое лицо Коэна погрубело, давая понять, что он снова превратился в каменную глыбу.

— Не твоё дело, — буркнул он, собирая головой остаток краски со стены.

Стена была холодная, и прислонившись затылком к ней, Люциан чувствовал себя лучше.

— Где болит?

— Что? — Он наклонился ближе ко мне и саркастично улыбнулся. — Ты чём-то можешь помочь мне?

— Могу.

— Тебе бы кто помог. — Он подсел ближе ко мне и грубо притянул ближе. — Дай-ка сюда.

Моя голова в миг оказалась в руках Люциана. Он аккуратными движениями пальцев нащупывал болевые точки, проверяя нет ли трещин. Потом его руки прошлись по моей спине. Сквозь легкую дрожь, я почувствовала острую боль в позвоночнике.

— Так, тебе нельзя долго находится в сидячем положении.

Пересиливая себя, он поднялся, приподнимая мое тело и осторожно укладывая на койку, словно мать младенца.

— Кто ты такой? — Он вопросительно выгнул бровь. — Кто ты такой и куда дел Люциана Коэна?

Мужчина вымученно усмехнулся, слегка погладив меня по голове, оставляя след от прикосновения на волосах. Сам же, приземлился на соседнюю койку и опрокинул голову на перила. Мужчина закрыл глаза и, о чём-то подумав, улыбнулся уголками губ.

«Маска спадает с твоего лица, Люциан», — я тоже улыбнулась.

— Как я оказалась развязанной?

— Я развязал. — Пробурчал Коэн, поворачивая голову набок. Он приоткрыл один глаз. — Ты сегодня помолчишь?

— Ты знаешь, кто нас взял?

— Неугомонная. — он раздраженно выдохнул. — Нет. Пока нет.

— Я видела Пабло. — Люциан хмыкнул. — Но это точно не он.

— Мелко плаваешь, Рикарда. Полежи, подумай молча, а я пока посплю.

— Не уж-то тебе все равно?

— Рикарда, спи.

— Ну и пожалуйста. — я фыркнула и замолчала.

Так мы пролежали в камере около суток. К нам три раза заходили какие-то верзилы, принося с собой еду. В последний раз один из мужчин принёс мне медикаменты.

— Как все странно это, — Люциан, откусывая кусок хлеба, посмотрел на меня в непонимании. — Кормят как в отеле, приносят мне лекарства. У них нет задачи убить. Им нужна информация.

— Интересно бы узнать какая. К тому же, — он взял у меня из рук таблетки и покрутил коробку, — это обычное обезболивающее. Тебе оно не поможет.

— Зато голова болеть будет не так сильно. А то невозможно.

— Тебя в больницу надо.

Люциан был таким спокойным… Казалось, что он был не в заложниках у неизвестных, а на отдыхе. Меня это начинало волновать.

— Ты меня пугаешь. — Он поперхнулся. Откашлявшись, мужчина суровым взглядом смотрел на меня, явно не понимая моих слов.

— О чем ты?

— Ты такой спокойный. Нас избивают! — Я слегка повысила голос, на что Люциан мне цыкнул языком и заставил замолчать одним движением руки.

— У меня есть план, Рикарда. Твоя отличительная и невыгодная черта — неусидчивость. Ты, словно вошь в голове, носишься вечно без толку. А моя отличительная черта…

— Быть занозой в заднице, — пробурчала я, в ответ на что услышала тихий бархатистый смех.

— Это как раз-таки твоя вторая черта характера. Я знаю, когда нужно сохранять спокойствие и думать трезво. Особенно тогда, когда это больше всего требуется. Если бы я был таким как ты, — он костяшкой согнутого пальца коснулся кончика моего носа, — то в первую же минуту, как очнулся, ринулся бы убивать всех. Но, неужели тебе не интересно узнать, кто за этим стоит?