— Да, наверное, так лучше. Катюш, посидишь у меня на коленях до возвращения домой?

— Конечно, Борис, — кокетливо отозвалась моя подруга.

Мы спустились к машинам, и, наконец, собрались рассаживаться по машинам.

— Терминатор? Ну, Серый и Макс понятно, а кто эти трое ребят?

— О, Пикассо, совсем забыл. Это Данил, Санек и Витек, — отозвался Терминатор.

— Они тоже из детского дома?

— Да, только не из нашего, но на них можешь тоже рассчитывать в случае подобных проблем, — Данил был высоким брюнетом и казался очень серьезным. На его лице была аккуратно подстриженная бородка. Санек был почти лысым и на голове были тату. От одного его вида кровь стыла в жилах. Витек был азиатом, и вероятно кто-то из родителей был китайцем или корейцем.

— Санек, у нас заядлый байкер, Даня, как и ты, умелец рисовать граффити, а Витек профессиональный танцор брейк-данса. Отличные ребята.

— А шаффл танцуешь? — спросила я Виктора.

— Могу, но брейк-данс люблю больше.

Потом мы говорили на отвлеченные темы. Да, каждый из нас осознавал, что мы могли не успеть, а Никита понимал, что шансы умереть у него были высокие и теперь просто удерживал меня на руках и чувствовал дискомфорт от того, что нос и губа кровоточили, а лицо жутко болело от полученных ударов. Федерико тоже теперь сидел на заднем сидении, а машину вел Серый. Он хорошо знал, где живет Макс и сейчас держал путь к его дому.

Уже ближе к утру мы оказались возле дома самого Сергея. Он жил за городом. Они купили с Амалией небольшой домик в пригороде и пытались выживать. Как мне сказал Серый, он работает водителем и подолгу отсутствует, но зато ему хорошо платят, и он не жалуется. После того, как мы простились с Сергеем Холодовым, отец пересел на водительское сидение, и я села теперь уже рядом с Никитой и посмотрела на него.

Я испытала настоящий ад этой ночью. Еще когда мы направлялись к месту, где удерживали моего парня, я думала сообщить ему потом, что нам все-таки не стоит быть вместе, а сейчас понимала, что нет. Никакие преграды не способны разрушать мое хрупкое счастье, и я даже не собиралась что-то подобное говорить ему. Он чуть жизни не лишился и так смотрит сейчас на меня.

Он взял мою руку в свою, и посмотрел, на разбитые костяшки.

— Болит, Лучик? — в самое ухо прошептал Никита.

— Уже нет, — отозвалась я, а потом, посмотрев на своего изрядно избитого учителя, достала платок. Я аккуратно стерла кровь с его губы, а потом меня резко накрыло. Видимо шок прошел, а осознание того, что все позади, пришло, и я расплакалась. Было невыносимо тяжело. Это были слезы радости, что мы успели, и что Никиту не оставили калекой. Учитель заключил меня в объятия, утешая.

— Ну, все, Лучик, тише-тише, все закончилось. Я больше бдительность не потеряю, обещаю. Просто звонок был важный, и я не ожидал получить удар дубинкой по голове.

— Никита, я так испугалась, что больше не увижу тебя.

— Ты успела, Лучик, я очень признателен тебе и твоим друзьям.

— Я еще раз убедился в том, что нужно ценить каждый миг этой жизни, завтра может не наступить, — заключил мой отец.

— Ничего больше не произойдет в нашей семье, — уверенно заявил мой учитель.

— Нам до загородного дома ближе, — отозвался Никита.

— Сейчас позвоню Дакоте, чтобы зашли с Борисом к нам и кота покормили.

— Тебе нужно к врачу, Никита, — отметил мой отец.

— Я позвоню врачу, когда мы будем дома, — заключил учитель.

Густой туман окутывал деревья, и предрассветные сумерки едва позволяли различить особняк Никиты, только уличные фонари освещали двор. Никита медленно пошел в сторону дома. Он явно страдал, испытывая боль, но старался держаться. Мы прошли в холл, и управляющая дома в ужасе смотрела на своего хозяина.

— Никита Валерьевич, что с вами?

— Ничего страшного, просто попал в неприятности.

— Лучик, проводи Никиту в его комнату, — обеспокоенно проговорил отец, — я пока врача вызову, у меня есть его номер.

— Хорошо, — согласилась я, и мы стали очень-очень медленно подниматься по ступенькам.

— Прости, солнышко, знаю, что тебе еще рано давать такую нагрузку на ногу, но, увы, я тебя сейчас не подниму.

— Никита, ты еще шутить способен. Наша цель спальня. Держи курс наверх, учитель.

— Постараюсь, — мы медленно, но верно добрались до комнаты, и я решила, что Никиту нужно как-то помыть. Да я испытывала смущение, но это же можно было пережить.

— Никита, я приготовлю тебе ванну. Оставайся в комнате, — учитель даже не спорил. Видимо не было у него на то сил. Я приготовила теплую воду и вернулась за ним. Он уже был в одном полотенце.

— Не смотри, я не в лучшей форме, — смущенно заключил Никита, глядя мне в глаза.

— Ничего, учитель, до свадьбы заживет.