Кровать она так и не купила, нужно будет самому заняться этим вопросом. Ася чистила зубы, я лёг, залез в телефон. В квартире тихо совсем, только кот урчит еле слышно, на улице беснуется метель. Могло бы быть уютно и спокойно, но…

— Я сплю у стенки, — порадовала Ася.

Пришлось двигаться. Она выключила свет и залезла под одеяло. Молчим. Зачем я уступил ей и остался? Зачем вообще позволил всему этому происходить?

— С тобой не страшно, — в темноту сказала Ася.

А потом придвинулась ко мне. Ещё и ещё. Потом уткнулась в мой пах попой и удовлетворенно затихла. От попы там осталось — одно название. Я чувствовал каждую её косточку. И все равно моё тело реагировало соответственно, и реакцию эту Ася чувствовала ягодицами.

— У тебя был кто нибудь? — спросила она. — За эти месяцы.

Я мог бы солгать, но ложь эта была бы ненужной и нелепой. Я давно перерос тот возраст, в котором самоутверждаются за счет сексуальных побед.

— Нет.

— Я рада этому. Очень.

И заерзала, потерлась о мой член попой. Я застонал, скорее обречённо, чем от удовольствия.

— Ася прекрати. Тебе нельзя и ты прекрасно это знаешь. И я не буду это делать.

— Мне нельзя, а тебе можно.

Лёг я спать в трусах, как целомудренный девственник. Аська повернулась ко мне, и полезла холодной рукой под трусы.

— Перестань.

— Но я хочу…

Затем сдернула одеяло совсем. Я закрыл глаза, пытаясь отрешиться от ситуации, остановить которую не мог и не хотел. Поэтому когда она коснулась моего члена горячим влажным ртом, вздрогнул от неожиданности.

В её движениях сквозила неумелость — многому ли она могла научиться за ту неделю в отеле? Когда я не выдержал и чуть надавил на её голову, вынуждая взять меня глубже, Аська едва сдержала рвотный позыв. Но не остановилась. И с каждым движением неумелого рта и языка я был все ближе к оргазму.

Кончил я ей в рот. Вероятно, весьма обильно — она даже закашлялась. Выпустила мой член, встала, включила свет, прошла в ванную. Я закрыл глаза думая о том, что мне только что сделала минет женщина, беременная моим ребёнком.

— Всё нормально? — спросила она.

И я впервые увидел её без халата, пальто, без всей той брони, за которой она пряталась от меня. На ней был короткий топ и трусики. И я видел живот. Небольшой ещё, но уверенно торчащий вперёд. Неправильный. Его не должно было быть.

— Да, — ответил я. — Мне очень понравилось. Спасибо.

Аська прыснула со смеху, должно быть происходящее казалось ей забавным. Выключила свет, снова завозилась устраиваясь. А затем взяла мою руку и потянула её к своему животу. Я замер. Я не был уверен, что хочу его трогать.

— Пожалуйста. Она как раз ерзает.

— Она?

— Это девочка.

Положила мою руку на живот. Тот был удивительно тёплым и упругим. А затем вдруг вздыбился под моей ладонью. Нечто внутри шевелилось. Ребёнок. В тот момент он стал для меня настоящим. Она.

Ася

Я стала использовать свою беременность самым бессовестным образом. Лгала Вадиму, что мне страшно, и заставляла оставаться на ночь, хотя я была умиротворена, как никогда в жизни. Просто мне хорошо было с Вадимом и я хотела, чтобы он был рядом. И малышка тоже этого хотела.

Теперь я шантажировала Аньку.

— Пожалуйста, — просила я. — Если Вадим узнает, что я выходила одна из дома, он меня убьёт.

— Так не выходи, — резонно ответила подруга. — Сиди дома.

— Мне нужно это. Скоро я лягу в больницу и останусь там на недели. Я хочу поговорить с ней.

— Тётя не сделала тебе ничего хорошего.

— Она меня вырастила.

Анька сдалась, мы вызвали такси и поехали к дому тёти. Понятия уже не имею, что там с её графиком, остаётся надеяться, что она дома. Второй раз я уже не поеду. Остановились у подъезда, ожидая, когда кто нибудь войдёт.

Я позвонила в дверь. Зачем я это делаю? Сама не знаю. Просто надо расставить все точки, сейчас, потом будет поздно.

Тётя была дома.

— Пришла? — спросила она. — Входи.

На Аньку зыркнула недобро, но её этим не проймешь. Я вошла и сняла пуховик. Тут надо сказать, что недель до шестнадцати у меня вообще живота не было, это порядком меня беспокоило. А потом, как начал расти. Сейчас — уже девятнадцать. Каждую пройденную неделю я помечаю в календаре.

Тётя посмотрела на мой живот, потом медленно перевела взгляд на моё лицо.

— Насовсем пришла?

— Нет, — вздернула подбородок я.