И так как-то все закрутилось. И я действительно через пару дней перевёз чемодан к ней. Работал, когда позволяла принцесса, это я про Ксюху. Радовался жизни. К Лили с того случая не ездил, ладно хоть она сама догадалась привозить Улю сюда, когда прознала, где я обитаю.

Нас обоих кстати пригласили на день рождения Лили. И я впервые не ощутил досады, когда Луи стал демонстративно и собственнически отгораживать ее от меня.

А на мой день рождения мы пригласили их. Причём звать то по сути было не кого больше. Так что по парам с детьми.

Меня позвал в тот день Луи на балкон, под предлогом «покурить», хотя мы оба не курим, но эта фразочка у нас со времён приюта. Типа поболтать.

— Давай решим, брат, раз и навсегда. Кто мы друг другу?

Философски начал он.

— Ты — мой друг, Луи. Единственный. И всегда им был. Просто я дерьмовый друг.

Он молчал сначала, потом усмехнулся.

— Ты — самый лучший друг, пока не претендуешь на мою женщину и моего ребёнка. Лили — моя. Уля — тоже моя. И это не обсуждается. Она никогда не узнает, что я не родной ей отец. Это понятно? Только при таком уговоре, я готов забыть все, что до этого момента стояло между нами.

А я задумался. Готов ли я так? Я то надеялся хоть не сейчас, но со временем рассказать ей правду. Только с Лили мы это не обсуждали. Это выбор между другом и ребёнком. Пусть даже совсем недавно приобретённым. Я метался. Когда друг (на то он и друг) предложил решение.

— Я предлагаю стать тебе ее крестным отцом.

Я обнял друга со всей мочи. Мы без слов все поняли.

В конце августа пришла пора задумываться о будущем. Я мониторил вакансии. Нашёл несколько с непомерно высоким уровнем дохода и отправил туда резюме.

Я как будто специально так сделал, чтобы получить отказы и продлить своё пребывание в Армавире.

Но абсолютно все эти работодатели мне позвонили. Наверно не стоило указывать свои достижения в резюме.

Я наперебой участвовал в ZOOM-собеседованиях и проходил всякие тестирования. В это время Лена всегда предусмотрительно уходила в другую комнату с малышкой и находила чем ее занять. А я не хотел уезжать. Но количество нулей на предполагаемом зарплатном квитке зашкаливала. Я снова разрывался.

Тут у меня дочь (крестница) тут Ленка, Ксюха. Я так привык к последней что совсем не чувствовал разницы в своём отношении к ним. Любил обеих. И я решился поговорить с Леной. Предложить ей что-то большее.

— Лен, тебя же ничего особо не держит здесь? Может со мной… В Москву.

Несмело начал я. Это вообще первая женщина под взглядом синих глаз которой я робел как мальчишка.

— В смысле ничего не держит? Что ты обо мне знаешь?

А реально что? Я даже понятия не имею кто отец Ксюхи и его роль в их жизни. Но за эти два месяца он ни разу не появился. Но я все равно напрягся от тона ее голоса.

— В общем, я этот вариант не рассматриваю. Если хочешь, оставайся. Я не против.

Она продолжила расчёсывать свои длинные белые волосы, которые я так любил перебирать пальцами, от того что они были как шёлк. Наверно потому, что не тронутые краской. Я снова залип.

Не против она. Как подачка.

— Мне бы хотелось все таки знать, что или кто тебя здесь держит?

А она разозлилась. Моя строптивая лань. Вообще не представляю как буду без неё там в холодной Москве. Но мне надо же. Там перспективы, там квартира, ипотека, которую я хочу досрочно погасить. Там и все мои прошлые мечты о том, чтобы стать ученым. Не зря же бог меня наделил. Вдруг, я реально изобрету что-то стоящее.

— Ты ни разу не поинтересовался моей жизнью! Ни разу не спросил, куда я уезжаю периодически. А теперь ты весь такой герой зовёшь меня с собой? В качестве кого? Понравилось как в постели себя проявляю? Так это не твоя заслуга! Чтоб глаза мои тебя не видели.

Она ещё и разревелась в конце и заперлась в ванной. Я поиграл с Ксюшей, уложил спать и ушёл в нашу спальню. Но она туда не пришла. Утром обнаружил ее спящей на диванчике в детской. Это конец? Я понять не мог, чем ее обидел?

Мало интересовался. Так в этом и был изначальный уговор. Не планировал я к ней привязываться. И говорил что это только на лето. Кто ж знал, что так все обернётся. И куда она реально ездила то? Я даже не задумывался. Ну полагал, что как большинство девочек по магазинам или салонам красоты. Она ведь такая красивая.

Утром проснувшись она со мной не разговаривала. Я играл с Ксюшей и пытался донести до неё мысль, что мне надо уехать. Глядя в ее глаза, зеркально отображающие очи ее матери, наполнившиеся до краев слезами, я сам чуть не заревел.

Она плакала навзрыд, прибежала Лена. Запаниковала понятно.

— Что у вас случилось?

А я отвернулся, чтобы она не видела мои мечущиеся в попытке не пролить слёзы глаза.

— Я сказал ей, что мне нужно уехать.

Она взяла дочку на руки. Вытерла ей щёчки, поцеловала.