Шрифт:
— Ты про что?
А зрачки забегали. Он нервничает? Выдумывает причину?
— Не придуривайся. Ты понимаешь о чем я.
А потом выдал очевидную версию, которую я уже слышала.
— Это все для того чтобы у меня была возможность раскрутиться, встать на ноги…
Я сложила руки на груди, прищуриваясь. Я знаю его сто лет. Он недоговаривает!
— А ещё?
Я ждала ответ секунд десять.
— Что ты хочешь услышать, Лили? Я хочу помочь тебе, чувствовать, что все под контролем. Когда ты под боком, мне спокойней.
Но не бывает же такого? Или бывает? По крайней мере я чувствовала, что все эти слова — Правда. Но это следствие… А мотив? Причина?
Я так напряглась пытаясь додуматься до истины, что голову прострелила абсолютно бредовая мысль.
— Ты что влюблён в меня, Луи?
Глава 7
Сначала ляпнула, потом сама же хохотнула в ладошку от этой нелепицы. Смотрела на него смеющимися глазами, не представляя как сейчас все перевести в шутку. Но чем больше смотрела, тем меньше смеха во мне оставалось. Потому что он и не думал смеяться. Повисла тягучая пауза.
Он тяжело вздохнул. Упёрся подбородком в сложённые замком руки, лежащие на столешнице, взглянул снизу вверх.
— Ты никогда такого даже предположить не могла, да? Лили.
Я уставилась на него, не понимая что происходит. Правду он говорит? Ни одного намёка же…
— Не могла…
А он как будто расслабился, сбросив с себя тяжелый балласт недосказанностей.
— И как ты к такому открытию относишься?
Пристальный, тёплый и такой родной взгляд при новых вводных я не знала как воспринимать.
— Я пока не поняла…
Да уж. Что угодно я могла представить себе, но не такое. Он — мой друг. Как брат. Я ж на него как на потенциального мужчину не смогу смотреть. Сейчас — точно не могу.
— Что ж, у тебя есть ещё время, чтобы понять.
Вывел он меня из дум своим очередным заявлением. Что это значит?
— В каком смысле «есть время»?
Он встал из-за стола, собрав грязную посуду со стола.
— Время до родов. Я хочу, чтобы наша дочь родилась в законном браке. Это даже обсуждать не надо. Не хлопай глазами. Ты смиришься с этой мыслью, более того, сама придёшь к выводу, что для ребёнка так будет лучше всего. А что до тебя… до нас… Если ты не сможешь принять мои чувства, то я буду ночевать как сейчас, отдельно.
Он вышел из кухни, оставив полный раздрай в душе. Я метнулась, догнала его,
— Это не наша с тобой дочь, это дочь…
Но сказать имя он мне не дал. Глянул зло.
— Не смей! Не смей даже произносить его имя! Я вычеркнул его из своей жизни. А ты вычеркнешь из своей. Если хочешь мира в семье. И чтобы я первый и последний раз слышал, что ребёнок не мой. Ты поняла?
Я слова вымолвить не могла. Он не стал дожидаться моей реакции и ушёл в свою комнату. Ещё и дверью хлопнул.
Я уже легла спать, но поток мыслей не останавливался. Естественно, вся его бравада, что решение о браке не обсуждается — это попытка задавить меня чувством социальной ответственности, ведь я действительно осознаю, что ребёнку лучше в полноценной семье. Но ему то что надо от моей дочери? Так прикипел к животу за пару месяцев?
А потом я вдруг вспомнила один из дней в приюте. Когда его снова не усыновили очередные потенциальные родители, выбрав другого мальчика, не такого послушного и красивого, зато с чисто русскими корнями. И помню его глаза, боль и обречённость в них.
И я, кажется, разгадала эту загадку. Для него отцовство — это возможность для того маленького несчастного мальчика все таки обрести желанную семью, пусть уже в другом статусе. И тут действительно не важно твой это биологически ребёнок или нет.
Но что делать мне? Да, я могу включить самостоятельную идиотку, обменять обратно квартиру и… А что и? Остаться совсем одной? Без поддержки и опоры. Без друга. И я с ужасом поняла, что я к такому не готова. Я металась и чувствовала себя меркантильной тварью какой-то. Но выхода не видела. Я была в тупике.
И когда он через пару дней попросил у меня паспорт, то я, поинтересовавшись зачем он ему нужен, и получив ответ, что он подаёт заявление он-лайн, трусливо промолчала.
Свадьбы в традиционном понимании не было. Расписали нас в моем положении быстро, через полторы недели буквально. Конечно не было и торжества. Да и позвать было не кого.
Когда приехали домой он по привычке пошёл в свою комнату. А я мялась весь вечер. Он собирается на свою (то есть уже нашу) фамилию записать мою малышку. Ну я ведь не дура, понимаю что он ждёт… Пришла уже заполночь. Он проснулся.