– Не будем тянуть, – сказал он, и таким же спокойным тоном добавил, – Раздевайся!

Таня вздрогнула, вспоминая, что в этот раз целью её визита является не уборка номера. Она не горничная. Нет! Проститутка. И осознание этого вдруг придало небывалой решимости.

– Послушайте, это недоразумение! – заявила она.

– Что именно? – он устало потёр переносицу.

– То, что я здесь! – ответила Таня.

Глядя на этого человека, она была твёрдо уверена в том, что случилась ошибка. Он не ждал её, а значит, отпустит! И уж точно не станет насиловать.

– Недоразумения быть не может, – заверил он.

– Но…, – начала, было, Таня.

– Ты подписала бумаги? – теперь его голос звучал деловито. Как будто речь шла о купле-продаже. Хотя, по факту, так оно и было.

– Д-да, – согласилась она.

Он вздохнул утомлённо. Как будто ему приходилось втолковывать ей прописные истины.

– Ты согласилась прийти сюда и переспать с незнакомцем за деньги, – такая формулировка действительно отражал всю суть, но звучала невероятно. Словно он говорил не о ней.

– Я передумала! – уверенно бросила Таня. Решив, что уйдёт отсюда сию же секунду. Однако ноги не слушались, продолжая топтаться на месте.

Он посмотрел на неё вопросительно. На хмуром лице отразилось сомнение. Таня даже слегка устыдилась своей категоричности! Уж не принял ли он её несогласие на свой счёт? Пускай он не был красив в общепринятом смысле. Но являл собой образец непревзойденной мужской элегантности. И, встреться они при других обстоятельствах, Таня бы непременно ответила «да» на вопрос «не позволите вас угостить?». Но мысль о том, что сейчас ей придётся раздеться и позволить себя отыметь, приводила на грань помешательства. Как могла она вообразить, что всё окажется проще простого? Что это действо никак не затронет её изнутри? И что после такого она будет жить, как ни в чём не бывало.

«Он поймёт меня», – думала Таня, глядя в интеллигентное лицо незнакомца. И только она собиралась озвучить свои извинения, как он двинулся к ней. Стремительно сокращая дистанцию между ними. Бежать было некуда! «Конвоиры» остались за дверью. Даже здесь она слышала их приглушенную речь. А за окном было пять этажей в высоту. Но вовсе не это мешало ей сдвинуться с места. Таня знала, что попытка побега её не спасёт. Она понимала, что выхода нет! Но всё ещё верила в то, что он не захочет её против воли.

Мужчина был выше, чем ей показалось вначале. Приблизившись, он встал рядом с ней. Таня вскинула голову. Взгляд испуганных карие глаз теперь упирался ему в подбородок. Тёплый запах древесной смолы, горечь пряного чернослива, свежесть с привкусом мяты… Эта смесь ароматов закружила ей голову!

– Я не настроен играть, – проговорил он вполголоса. Но даже от этого воздух вокруг завибрировал, стирая границы, отнимая надежду по капле.

Таня сжалась, ощущая пылающей кожей твердь холодной стены.

– Я не играю, – еле слышно сказала она.

Он улыбнулся. Или ей показалось? В полутьме его глаз промелькнуло что-то живое, лукавое. Словно эти слова разбудили его.

– Я задам тебе всего лишь один вопрос, – прозвучал его голос, – Ответишь правильно, и я позволю тебе уйти.

Таня слегка покачнулась. Перспектива быть отпущенной на свободу манила. Но мысль о том, что будет, если она не ответит, пугала намного сильнее. Тем не менее, она чуть заметно кивнула.

Он хмыкнул и, выдержав паузу, произнёс:

– Когда хоронили проститутку, то написали у неё на надгробье: «Теперь они всегда будут вместе». Кто они?

Смысл его слов проникал сквозь туманную пелену, и медленно, буква за буквой, становился понятен. Таня сглотнула. Какая-то странная слабость охватила всё тело. Стало нечем дышать! Ей стоило огромных усилий взять под контроль нарастающий ужас и прошептать:

– Я не знаю.

– Ну же! Подумай, – подбадривал он.

Прогоняя возникшие так не вовремя слёзы, Таня зажмурилась.

– Влюбленные, – проговорила она.

Он усмехнулся:

– Даю тебе последний шанс.

Таня набрала в грудь воздуха, надеясь, что это поможет. Было ясно, что её слова ничего не изменят. Да и есть ли у этой загадки ответ?

– Б-буквы? – выдавила она.

Его смех мелодичным звоном разлетелся по комнате.

– Ноги, глупышка! – услышала Таня. И сердце её, униженное, разоблачённое, рухнуло вниз.

Она стояла, зажмурившись. Боясь, что если отроет глаза, то слёзы польются наружу. Ей хотелось рыдать от обиды и боли! От собственной глупости и простодушия. И каменная плита с именем «Татьяна Смирнова» уже вырисовывалась перед мысленным взором.