Стук драконьего сердца гулко отдавался под ногами диатрис. Она крепко держалась за палевую гриву и ликовала от полёта. Всё её внимание было устремлено вниз.

Крошечные, как фигурки на тактической карте, кораблики приближались к Аратинге. Отсюда было видно, что остатки флота Гидриаров ощерились в ответ.

«Сжечь бы их сразу, не дожидаясь, пока нашим солдатам придётся нести потери», — подумала она, и Мордепал тут же звучно рыкнул, пытаясь убедить её, что эта мысль была верна.

Но Гидра терпела. Они напряжённо наворачивали круги неподалёку от острова. И когда фрегаты начали перестрелку из пороховых пушек, Мордепал разволновался. Дракон цвета застывающей крови, он требовал драки.

«Скоро появятся Жемчужный и Лукавый, и ты возьмёшь долгожданный реванш», — обещала Гидра. Только это заверение и удерживало могучего хищника в воздухе.

Минуты казались часами. Диатрис следила за всем, что происходило в городе. Один фрегат был потоплен, два сдались — и полки Энгеля под белыми и бирюзовыми флагами хлынули на улицы. Они без труда добрались до укреплений вокруг Оскала, и там и начались настоящие бои.

«Оскал не просто так получил своё название», — сердце Гидры болело при виде происходящего. — «Небольшой, но неуязвимый со стороны скал, он имеет толстые стены и глубокие катакомбы, что защищают от драконьего пламени. Даже осада, выигранная диатром Эвридием, закончилась сдачей — никто ещё не видел истинной глубины подземных укреплений».

Залпы пушек слышались гулко, будто сквозь толщу воды.

«Тавр гораздо упрямее своего отца», — думала Гидра. — «Он из принципа погубит как можно больше наших воинов, прежде чем сдастся. А Энгель будет пытаться этого избежать. Это будет тяжёлая битва».

Однако было и то, что внушало надежду. Гидра, присмотревшись к жителям Арау, завидела небольшие отряды с белыми флагами. Они присоединялись к полкам диатра.

«Горожане так ненавидят Тавра, что готовы идти в бой ради его свержения. Когда он будет повержен, я не забуду их верности и храбрости».

Оставаться в стороне становилось всё сложнее: начался штурм укреплений. Стены забрасывали снарядами требушетов, но верные Тавру воины отвечали тем же. Камни летели в отряды диатрийских воинов, превращая людей в багровое месиво, и кровью запахло так, будто это происходило совсем рядом.

Злоба наполняла Гидру, беря исток в Мордепале.

«Как же ты мне надоел, папенька! Сегодня тебе придёт конец, и ты станешь кормом для дракона», — задыхаясь от ненависти, думала Гидра. — «Надеюсь, я успею увидеть, как ты в слезах и соплях молишь о пощаде».

Наконец в закатном солнце полыхнула серебристо-серая фигура Жемчужного. Мелькнул юркий Лукавый, и оба дракона, преисполненные ярости, устремились в небо — в бой к Мордепалу.

«Ну, началось!» — подумала Гидра и прижалась крепче к гриве своего дракона. Кровь взбурлила в нём. Он заревел, восторгом встречая своих врагов, и они, мчась друг на друга, утопили друг друга в огне.

Открыв глаза, Гидра оглянулась и поняла: наряд из сапфировой шкуры Рокота действительно хорошо защитил её. Она даже не почувствовала жара.

Но её буквально окатило ненавистью Жемчужного. Отчаявшийся, оставшийся без брата, дракон завидел его синий блеск на своём враге. И тут же, сделав первый пролёт с Мордепалом, как на ристалище, возвратился на вираже и ринулся в атаку, метя ему в основание шеи — туда, где сидела Гидра.

Мордепал мгновенно сделал финт в воздухе и развернулся, встречая дракона лбом. Тяжёлая шишка его хвоста отшвырнула Лукавого, а сам он налетел на Жемчужного. Тот едва успел уклониться головой: острые когти Мордепала исполосовали его плечо и грудь. Чёрная кровь выступила на белой чешуе.

Рывки, рычание и угрожающие залпы пламени вскружили голову. Смертельная пляска драконов в небе снова разбрасывала их и сводила. Гидра едва успевала выглядывать из гривы, чтобы проверять, не слишком ли они спустились к Оскалу.

Но драконий рык заглушал даже грохот и мучительный вой осады.

Воздушная дуэль была сложнее прежней. Мордепал не желал отступать, потому что силой превосходил обоих противников. Но те, привыкшие главенствовать в небе над Аратингой, были злы на него — и на Гидру, и оттого они без устали вились вокруг него, пытались напасть сзади, налетали сверху или снизу быстрые, как брошенные копья.

Их пламя подорвало несколько пороховых складов в городе, в тылу воинов диатра. «Проклятый Тавр не выпускал драконов, пока наши войска не займут Арау, чтобы от их огня проредить наши тылы».

Гидра не знала, сколько таких складов её отец заготовил в городе. И поэтому всей волей, что оставалась при ней, пыталась отвести драку в сторону и вверх от жилых кварталов, от которых уже повалил дым.

А Мордепал тонул в собственной ярости. Он поливал вражеских драконов огнём, дезориентируя их в алом пламени, и сшибал их в небе силой своего налёта. После долгих манёвров он успел схватить Лукавого лапами и хотел растерзать; но юркий болотно-зелёный дракон умудрился выскользнуть, а Жемчужный воспользовался этим моментом, чтобы буквально приземлиться Мордепалу на спину.