— Да. Знаю. Эти люди превращают в рабов целые миры. Да и… Там очень странный винегрет из различных устройств общественного хозяйства. Рядом соседствуют и рабовладельцы, и что-то в духе феодалов, и капиталисты, естественно. Не знаю, как они там существуют во всем этом. Федерация, по сути, может их легко разбить, но вынуждена всегда держать максимальные силы на границе с Рогар, ибо иначе рискует лишиться большого числа систем, — Романо как-то тяжело вздохнул. — Помню поход Хелтона, когда фактически за пару месяцев в состав Федерации вошли четыре системы. Это, пожалуй, была самая простая военная операция, из всех возможных. Особенное сопротивление оказали лишь коммунисты и социалисты, а вот капиталистические миры были захвачены в считанные дни.

— Угу… — Фирс как-то грустно склонил голову. — У меня там брат погиб. Каким бы простым не был поход Хелтона, но это не отменит людских потерь, а погибло там что-то около пары миллионов человек, несмотря на всю разобщенность миров Конфедерации.

— Да. Это не отменит человеческих потерь, но это очень малые потери, Фирс. Ты не знаешь того, что происходило во времена войн с рогарийцами, по крайней мере, не знаешь в полной мере. Прорыв Заснежина — это одновременно геройство и самоубийство, достойное японских камикадзе, — Фирс вопросительно посмотрел на Романо, после чего тот начал объяснять, что представляли собой камикадзе. — Собственно, это японские военные летчики, которые имели запас топлива только на полет «туда», то есть они должны были сами стать бомбой, которая подорвет вражеский корабль, и не только. В общем-то… Прорыв Заснежина — это явление, которое нехарактерно для военных генералов нашего времени. Фактически, сейчас генералы больше сосредоточены на оборонительной войне, когда Заснежин устроил полноценный прорыв на территорию рогарийцев. Сначала он разбил флот принца О’Каруха, а после ворвался в системы рогарийцев. Тогда же мы начали высадки на пустынные планеты… Мы были во многом не подготовлены к этому. У многих были ожоги ног из-за того, что обувь не подходила под ведение войны в пустыне, но Заснежин довольно быстро наладил производство, по сути, обуви с охлаждением внутри здесь, на Итарисе, а дальше мы начали захватническую деятельность. Это было страшное дело… — в глазах Романо будто пылал тот огонь, который он видел. — Нет. Нету никаких «поломок». Но вот воспоминания страшные. Я помню, как однажды прямо под моими ногами начал подниматься песок. В следующий момент я увидел копье рогарийца. Отскочил в последний момент и, наверное, был бы убит этой тварью в считанные секунды, если бы промедлил с выстрелом. Они закапывались прямо в песок, если знали, что тут будут размещаться люди или пройдет какое-либо соединение. Фактически… Их миры становились для нас тем же, чем наши миры становились для них. Я не уверен в том, что мы или они, когда-либо сдвинемся с мертвой точки, хотя… Если тактику Заснежина не возьмут на вооружение, рогарийцы продавят весь фронт. Но… Его тактика очень сложна в исполнении. Фактически, приходится идти атакой внахлест. Нужно действовать первыми, чего наши стратеги не любят. Они научились сражаться в чисто защитной формации, а вот в атаку ходить не любят… Ну… Если не считать Хелтона. Он, пожалуй, единственный из относительно молодых адмиралов, который любит ходить в атаку. Хотя, он, вроде как, лет на двадцать младше Заснежина. Впрочем, Хелтон явно не наш союзник. Его было бы правильнее убить.

— Ты имеешь в виду то, что сначала он устроил резню в Конфедерации? — спросил Фирс, как-то помрачнев.

— Именно это. А теперь перейдем к тому, зачем я вызвал тебя к себе.

— Слушаю, господин Романо, — все также мрачновато проговорил Фирс, кажется, что слова Романо произвели на него неизгладимое впечатление. — Но… Сколько погибло во время прорыва Заснежина?

— Что-то около двадцати миллионов. Если считать чистые потери, а вот те, кто попал в плен и не вернулся, еще десятью миллионами исчисляются. Просто не совсем ясно, куда они пропали. Хотя точно известно, что они попадали в плен. Выяснить это не смогли. Впрочем, рогарийцы вернули что-то около десяти миллионов пленных со всех фронтов. Возможно, что тут был фактор василисков. Они тоже имели место быть на полях сражений во время Прорыва Заснежина. Эти обычно, пленяя, не церемонились. Убивали, если ты не какой-то достаточно высокий офицер. Я, благо, с этими тварями лично не встречался, но с крайних миров Прорыва докладывали об участии совершенно страшных тварей в этих боях, — Романо, кажется, слегка передернуло, а после он продолжил. — Но мы отвлеклись. Твоя задача — слетать на Айскрим и нанять тамхотя быдесять бойцов. С тобой вместе полетит Жабодав.

После слов о Жабодаве, Фирс еще сильнее помрачнел.

— Слушай… А может, Билли? — спросил Фирс.

— Я понимаю, что ты боишься, но Милет простил тебя за твои дела, ибо ты, будучи поставщиком живого товара, не побоялся выступить против своих нанимателей. Ты искупил свою вину, Фирс. Тебе нечего бояться.

— Как скажете, Романо, — кивнул Фирс. — Но… Какого именно рода наемники нужны?

— Без разницы, главное то, чтобы они имели за спиной какой-то опыт боевых действий. В остальном разницы нет.

— То есть… Раса — неважна, их идеологическая… Хотя… Какая идеология может быть у наемников? Хотя… У Милета есть… Ладно. Поглядим. А Милет тоже на инструктаж придет? — Фирс говорил как-то неуверенно.

— Конечно. В ближайшее время. Может, ближе к вечеру.

— А… Это… Как там Кира? Ты рассказал ей про отца? — спросил человек все также неуверенно.

— Еще нет, но планирую. Может быть, сегодня заеду домой. Не знаю. Посмотрим. В любом случае, с девчонкой надо поговорить. Да и… Про отца сказать. Не знаю, как она на это отреагирует. Какие-то еще вопросы, Фирс? — спросил Романо с легкой улыбкой.

— Нет. Вопросов нет. Я могу идти? — спросил Фирс все также мрачновато, он слегка сгорбился от той информации, которую получил, а Романо лишь улыбнулся.

— Ну, иди, — Фирс поднялся, а ему в спину директор произнес. — Ты растешь прямо на глазах, Фирс. Еще вчера ты был какой-то тварью, которая была готова на все лишь бы жить в роскоши…

— Нет, — Фирс сказал это четко, а его плечи и спина расправились. — Я никогда не хотел жить в роскоши, Романо. Я просто не хотел жить в том дерьме, в котором жил тогда. Спасибо, что отметили то, что я расту над собой. Это очень важно, но Вы ошиблись в моей цели, господин Романо. Я никогда не хотел жить в богатстве. До свидания.

— Извини, Фирс.

— Да ничего… Вы же, по большей части, работаете со всяким сбродом. А я чем отличаюсь? Ничем. Кто-то хочет простой перемены мест слагаемых, а я этого не хотел. Просто хотелось жить, — Фирс улыбнулся Романо напоследок, а после вышел из дверей.

— Хех… Надеюсь, что не обидел его. Все-таки он не девочка, а взрослый мужик. Ладно… Теперь ждать Жабодава… — у Романо как-то поднялось настроение после разговора с Фирсом, а мысли сменили вектор. Теперь он был немного иным…

Романо снова сидел, думая о будущем деле. Все это было слишком уж сложно… У МилитариКорп была целая ЧВК… А у него? Буквально несколько десятков бойцов. Да, был вопрос того, насколько эти бойцы подготовлены и прочее, но все-таки число решало. И было понятно, что это самое число может сыграть злую шутку с Романо. Была, конечно, идея по поводу того, чтобы завалить парковку и тем самым отрезать выход для техники и части солдат ЧВК, но это тоже не являлось стопроцентной гарантией успеха. Да. На крышах заменяли снайперов. Да. По сути, начинались определенные боестолкновения с противником при поддержке снайперов, что автоматически выводило из строя часть пулеметных гнезд и тяжелобронированных пехотинцев, однако это не отменяло боя внутри офиса. Внутри оставалось нечто, что было практически полностью неизведанным и, вероятно, самым опасным внутри операции. В самом офисе можно было разместить дополнительные пулеметные точки или турели, если последнее — Паук бы с легкостью отключил систему, но противник вполне мог предусмотреть подобное и поставить станковые пулеметы со смешанным управлением, то есть с возможностью переключения режима турели в режим прямого управления. Все это отягчало положение дел, связанных с подготовкой…