— Ха-ха… Очень смешно, — прокомментировал Баукус, подходя к змею и человеку, а сам в уме добавил: «Тупица».

— Что такое? Сын интеллигента обиделся? — Лефтхенд в этот момент хохотнул, а после сплюнул на пол, после чего поймал на себе ядовитый взгляд генерала.

— Вы — свинья, господин Лефтхенд, — проговорил холодным как сталь голосом Шиллинг, эти слова генерала были способны поранить почти любого, кто не являлся настолько тупым, как Лефтхенд.

— Что сказал, старичок? — Лефтхенд улыбнулся. — Ты вот сейчас головой белый, а можешь стать белым кожей. Один момент, генерал, и все кончится, если Вы станете меня оскорблять.

Лефтхенд был одет в белую рубашку, обтягивающую рельефное тело бугая, под левой подмышкой висела кобура крупнокалиберного пистолета, по которой он постучал, и на этот раз неодобрительным взглядом его одарил даже василиск.

— Я бы на Ваш-шем месте не ссорился бы с друзьями, — шипение василиск старался подавлять, но все-таки местами язык змея не слушался и снова воспроизводил протяжные шипения, голос его был тих и спокоен до мурашек на коже, но Лефтхенда не пробил даже змей.

— Хо-хо! Мне что, будет угрожать выро… — Лефтхенд не успел договорить, когда змей вдруг взял его за шею правым манипулятором, а левым крепко сжал правую руку, после чего вытащил пистолет из кобуры с помощью своего хвоста.

— С-сможете ли Вы вести себя так без с-своего главного козыря, гос-сподин Лефтхенд? — спросил змей, начиная обвивать хвостом грудную клетку человека, а сам барон боялся двинуться. — Будь Вы моей добычей на родной планете… Я бы мог позволить Вам ощутить всю симфонию боли, связанной с удушением. У нас имелась небольшая традиция по запуску юного василиска одной из низших каст в рот провинившемуся. Мы убивали сразу и виновника казни, и одного из низших. Только представь, — василиск переместился к самому уху человека, после чего продолжил. — К тебе в глотку проникает нечто живое… Начинает там извиваться. Ему явно неприятно, и поэтому оно пытаетс-ся вырваться, но не может и проникает только глубже, оно передавливает дыхательные пути, и у тебя медленно начинается ас-с-сфикс-с-сия, — прошипел змей будто специально, а после продолжил. — Ты извиваешься, пытаешься извернуться, выблевать или выкашлять змею, но она застревает в твоей глотке, как кусок мяса, которым ты подавился. Постепенно от недостатка воздуха ты начинаешь терять сознание, но только представь то, как долго тебе придется мучиться от того, как змееныш ползет по твоей глотке. Просто представь это, человек, — после этих слов змей позволил опуститься человеку вниз, а тот, еле удержавшись на ногах, смотрел на телохранителя Блюхарта безумными глазами.

— Пистолет! — выкрикнул Лефтхенд, пытаясь найти оружие глазами.

— Вам он не нужен, — оскалился змей, смотря на барона, а затем переведя взгляд на идущего в их направлении Блюхарта вместе с Эшвином, едущим в инвалидной коляске, Винсентом Ли, идущим по правую руку от Блюхарта, и, собственно, Саламбеком с его старшим сыном.

— Что это такое, Зар? — спросил у змея Блюхарт, глядя ему в глаза.

Мужчина был высоким, а его пронзительные голубые глаза заставляли даже змея ощутить себя не в своей тарелке. Блюхарт был также крепким и высоким человеком, правда, в отличие от качка Лефтхенда, он сложен скорее атлетически. На нем был серый гражданский бронежилет, который он носил всегда вместо обычной одежды, поверх белой рубашки. Красивая округлая голова была гладко выбрита, а сам он представлялся военным, что называется, первого сорта, чего нельзя было сказать о бандите Лефтхенде.

Змей выдержал небольшую паузу и слегка оскалился.

— Это было обучение господина Лефтхенда толерантности. Боюсь, что Вашим директорам, господин Блюхарт, следовало бы поучиться такту и определенным манерам внутри межкультурного диалога. Вот я и показал наглядно то, что не с-стоит со мной разговаривать, как с некой безмозглой тварью, которой я, вероятно, в глазах Отто фон Лефтхенда являюсь. Плюс, я произвел небольшой экскурс-с внутрь традиций наших каз-сней. Ничего более. Господину Лефтхенду понравился наш небольшой ис-сторический курс? — оскалившись, спросил змей, глядя на директора, что так и не пришел в себя. — Мочание — знак согласия. Вот видите, гос-сподин Блюхарт. Порой, нас-силие творит с людьми чудес-сные перемены.

— Я эту тварь угроблю! — вырвалось вдруг у Лефтхенда, а часть директоров стала смеяться.

— Извините, что вмешиваюсь, но мы пришли на… На… — лысый старик с седоватыми усами, со впалыми щеками и глазами глубокого зеленого цвета, выглядел отчасти как живой труп, вот в правой руке виднелся катетер, в который была вставлена небольшая трубка, аналогичный находился и в левой руке. Что в том, что в другом, текла какая-то жидкость.

Старик, кажется, забыл, куда он пришел, из-за чего недоуменными глазами смотрел на всех здесь присутствующих, особенно долго он задержал взгляд на змее за спиной Блюхарта.

— Э-э-э-э-э… А где мы? — спросил человек, уставившись уже на Баукуса, кажется, узнав его.

— Мы находимся в офисе МилитариКорп, — начал говорить Винсент Ли, который имел черные волосы, зачесанные назад, а также явно имплантированный правый глаз, который практически не выделялся на фоне другого глаза, в нем были и симуляции сосудов, и зрачок в зависимости от нужного режима зрения расширялся или сокращался, но говорило об импланте его небольшое отхождение по скорости от основного глаза, имплант менял направление зрения быстрее. — Вы же, господин Дорн, оказались здесь для того, чтобы продать Ваши акции МилитариКорп господину Блюхарту, ибо Вы уже устали работать с заводами и не справляетесь с этой работой.

Голос Ли был будто бы убаюкивающим, он был спокойным и певучим, он не говорил, он почти пел некое подобие колыбельной. От этого старик заулыбался, начал более спокойно вращать головой туда-сюда на сухой обвисшей шее. На самом деле, этот старичок выглядел как скелет, обтянутый кожей, а питался только различными растворами из питательных веществ. Вероятно, на его нынешнее состояние повлияло то, что госбезопасность редко оставляет своих бывших агентов без внимания, вполне возможно, что Дорн был чем-то отравлен, из-за чего так быстро и состарился. Буквально за десять лет он превратился в то, чем является теперь, хотя десять лет назад был вполне себе боевым мужчиной, который довольно эффективно участвовал в самых различных делах МилитариКорп.