— Мам, я дома, — услышали мы Давида, прежде чем он зашёл на кухню.

— Ева, что ты тут делаешь? — забыв поздороваться, спросил он.

— Ева моя гостья, ты же не спешишь нас знакомить. — вступилась Анаит Вардановна. Давид перевёл недовольный взгляд на свою маму:

— Майрик, инче на анум айстех? * — задал он вопрос на армянском. Видимо, чтобы я не была свидетелем их разговора.

— Ес нран хравиреци, — спокойно отвечает она сыну. — Лав ахчике, индз дуре галис.**

— Индз дурькга кохкис цанкацац ахчик. Байц патэ ворь инкы пэткэ дурьга индз.***

Чувствую себя глупо, потому что не понимаю ни слова, а говорят явно обо мне.

— Сходи к отцу? — переходит женщина на русский. — А мы тут без тебя ещё пообщаемся. Ужин в семь тридцать, — говорит уже в спину уходящему Давиду.

Тяжело вздыхаю. По интонации разговора понимаю, что Давид не рад моему присутствию здесь.

— Ничего, Ева, — улыбается женщина. — Подуется и успокоится.

— Но я, наверное, лучше пойду. Не хочу портить вам ужин, — женщина задумалась на мгновение, а потом сказала:

— Наверное, ты права, не стоит на него наседать слишком быстро. В субботу мы устраиваем пикник у нас во дворе, ты приглашена.

— Спасибо, с удовольствием приду.

— Тогда ждём тебя к трем.

Мы попрощались, обнявшись на прощание. Уезжала я с хорошим настроением. Несмотря на то, что Давид был недоволен. Ох, милый, никуда тебе не деться.

*Мама, что она здесь делает?

**Я её пригласила. Очень хорошая девочка, мне очень нравится.

*** Любая девочка рядом со мной тебе будет нравиться. Но дело в том, что она должна нравиться мне.

ДАВИД

К счастью, когда мы с отцом спустились к ужину, Евы уже не было. А мама, на удивление, даже не заговорила о ней. Это было подозрительно. То, что они сговорились, было очевидно. Мама слишком сильно хочет меня женить, а Ева хочет меня окольцевать. Так что, я уверен, они спелись. Пора заканчивать с этим.

За ужином мама, в основном, обсуждала предстоящий праздник. Приглашенных оказалось около сорока человек, в общей сложности, так как пригласили сотрудников с их жёнами или мужьями. Я бы очень хотел пропустить это мероприятие. Но кто ж мне позволит.

*****

В три часа дня двор стал заполняться людьми. Меня спасало, что тут будет Дима. Я не умею быть таким как отец и видеть в каждом друга, тоже не умею.

На территорию въехала машина мамы, из неё вышла Лина с сыном. На ней были широкие укороченные джинсы с огромными дырами на коленях и обычная белая футболка. Тигр держался рядом, боязливо оглядываясь по сторонам.

— Здравствуйте, — поздоровалась она с родителями.

— Здравствуй, Линочка, — улыбнулась мама, а потом переключила внимание на мальчишку. — Привет, тебя как зовут?

— Привет, Тигр.

— Тигран, — поправляет сына Лина. Мама бросает взгляд на девушку, а потом снова на мальчишку.

— Так, ты армянин?

— Я Тигр, — говорит он, чем вызывает у меня улыбку. Лина не видит меня. Я наблюдаю за ними, сидя в глубоком кресле в углу террасы.

— Очень приятно с тобой познакомиться, а меня зовут Анаит. Я надеюсь, тебе понравится у нас в гостях. А пока можешь обследовать территорию, там за углом, — мама показывает в сторону. — Стоят столы с выпечкой и фруктами.

— Можно? — глаза мальчишки загораются.

Лина присаживается на корточки рядом с сыном и что-то ему говорит, но я уже не слышу. Её голые коленки привлекают мой взгляд. Они кажутся очень хрупкими в этих объёмных штанах, и эта футболка, словно больше на размера два, так и норовит сползти с плеча.

Прикрываю глаза, глубоко вдыхаю. Я всю неделю держался. Ни разу не позволил себе лишнего, ни словом, ни делом. А теперь меня вело лишь от коленок и голого плеча. Еву я не видел со среды. А секс у меня вообще был на прошлой неделе. Поэтому мои мысли и мои глаза всё время возвращались к моей секретарше. И это несмотря на то, что она давно ушла с террасы, где родители приветствовали прибывающих гостей.

— Ты чего тут торчишь в одиночестве? — Дима уселся рядом. — Тебе не нравится затея тёти Анаит?

— Не издевайся, ты прекрасно это и так знаешь.

— А она что тут делает? — не сразу сообразил, о ком он говорит, а затем обернулся и увидел, как по дорожке к террасе идёт Ева. Босоножки в греческом стиле, шорты- бермуды и топ на бретельках. Она изящна и красива. Но вот только не екает ничего внутри, хоть здесь и коленки, и плечи открыты, да и грудь почти не прячется. Вздыхаю, а Ева тем временем, обнимается и целуется с мамой.