Но не только, а отчего-то совсем ещё непонятного, что ещё сама брюнетка не очень то осознаёт, цепляясь за горечь обиды. Только разбираться в этом нет ни времени, ни желания. Единственное, что она сейчас чувствует безумно отчётливо, это разочарование и досаду, плещущуюся по венам. И продолжает чувствовать это, когда стрелки часов уже переливают за отметку двух ночи, и её состояние соблазнительности начинает угасать.

Хотя в душе всё ещё тлеет надежда на то, что мужчина придёт. А потому уходить из гостиной совсем не хочется, ведь только здесь она наиболее отчётливо услышит звук приближающейся машины и грузные шаги мафиози, сумев что-то предпринять. Крис устало выдыхает, скидывает туфли на высоком каблуке, опускаясь на ненавистный чёрный диван. Он с первого дня её раздражает.

И сидеть на нём становится ожидаемо неудобно, поэтому брюнетка тут же ложится, решая пощадить свою спину и притягивая колени к груди в своей любимой защитной позе. Ей почему-то кажется, что она совсем не хочет спать, однако стоит только глазам закрыться, как сон начинает отчаянно нападать, а бороться с ним девушка оказывается не способна. Только сквозь него начинает чувствовать холодок. А потом провал…

Провал, который снова нарушится самым страшным ночным кошмаром, повторяющимся каждую ночь. Кошмаром, который не забывается.

Однако Крис так по-детски каждую ночь хочется верить в то, что он не придёт, отступит. Только он не отступает, каждый раз всё сильнее, сводя её с ума и мешая дышать…

***

Михаил устало добирается до своего чёртового особняка лишь в начале четвёртого часа утра. Сложная игра, тёрки с местной элитой — всё это безумно изматывает, хотя является одним из самых простых звеньев в его цепочке жизни. Но жаловаться он не привык, даже в мыслях. Сам всегда боролся за такое своё будущее. И ничто не сдвинет его с этого пути.

Мужчина проходит внутрь дома, как и обычно заходя вглубь гостиной. И его, как и всегда, начинает обволакивать темнота. Ту, что он сам создал, считая идеальной для своего дома, в которой ему комфортно.

Ему уже хочется пройти мимо, подняться в комнату, как взгляд невольно цепляется за спящую на диване Кристину. Ту девчонку, которую он бы даже не заметил, если бы внимательно не вгляделся, привыкая всё подмечать.

Михаил усмехнулся и собирался пройти мимо, однако в этот самый момент девушка вдруг резко вскочила на постели, начиная усиленно заглатывать воздух, как обезумевшая и отчаянно цепляться за что-то невидимое в воздухе, словно вот-вот без этого задохнётся.

Он непонимающе округлил глаза, но всё же сократил расстояние между ними, вставая перед ней каменной стеной. Только она, словно внимание не обратила на его появление.

И, кажется, лишь минут через пятнадцать, Кристина перестала трястись всем телом, но взгляд всё ещё оставался затуманенным, только девичья рука устало схватилась за мужское запястье. А потом зелёные глаза неожиданно встретились с его, когда она подняла подбородок, посмотрев на него настолько решительно и пронзительно, как никогда до этого. И совсем неожиданно мужчина разглядел в её глазах слёзы. Однако это было не единственным шоком для него в этот день. Её фраза…

— Сделай мне больно…

4. До утра мне нужно знать всё…

Видеть её такой было откровенно странно. Непривычно и как-то совсем и совсем неправильно, по крайней мере в его собственных мыслях и голове. Просто потому, что образ этой сумасбродной девчонки, закрепившийся в сознании после первой их встречи, разительно отличался от того, что сейчас он видел перед собой.

И перемена эта была совсем не в лучшую сторону, вызывая лишь бесконечное количество вопросов и полное непонимание, сквозившее вполне искренним раздражением, которое испытывать мужчина совсем не привык. Однако, несмотря на это, мафиози не задал ни одного вопроса, продолжая смотреть на сидящую перед ним девушку, слегка прищурив глаза.

Она же не сводила взгляда с него. Маленькая Кристина, съёжившаяся в небольшой клубочек и сжавшаяся, как провинившийся котёнок. Только вот вины в её взгляде не было. Было что-то другое: острое и пронзительное, что, словно бы, разрезало всё внутри мафиози на части, не давая воспротивиться.

Особенно, когда эти зелёные глаза смотрели прямо в его карие, а губы болезненно смыкались после высказанной просьбы. И во всём её лице, казалось, была какая-то непонятная ему решительность. Глупая и совсем необъяснимая, граничащая с откровенным маразмом.

Сделай мне больно…

Эту фразу Михаил за эти секунды прокрутил в голове несколько раз, вновь и вновь ощущая себя каким-то идиотом. Хотя поначалу ему просто показалось, что он чего-то не расслышал или не допонял.

Однако девичьи зелёные глаза говорили об обратном, ведь смотрели так внимательно и ожидающее, будто и правда просили боли. Будто и правда жаждали её, как ничто иное. Это понемногу начинало пугать, однако разум всё же искал рациональную интерпретацию этого высказывания.