Алиса, все это время молча наблюдавшая за происходящим, наконец, обрела дар речи, а вместе с ним и желание сорвать на ком-нибудь свою злость. Марк подходил для этого идеально, снова поставив под сомнение поступки Никиты, а заодно став свидетелем ее унизительного поражения. И репетицию реванша Алиса решила отыграть на нем.

– Спасибо за заботу, но по поводу диеты я обращусь к своему лечащему врачу. Мне его рекомендовали как компетентного специалиста, – парировала она.

Гельман чуть заметно улыбнулся и вышел. Ему достался достойный противник. Достойный и невероятно привлекательный. Было в этой молодой девочке что-то будоражащее нервы и цепляющее за душу. Что именно на него так действовало, Марку только предстояло выяснить.

Алиса опустилась на кровать и бережно подняла коробку с эклерами. Нужно будет завтра отправить ее Авроре. Пусть ее маленькой сестренке-сладкоежке она принесет больше радости, чем ей самой. Алиса перевела задумчивый взгляд на книги, лежавшие на тумбочке. Это были два романа Стефана Цвейга «Мария Стюарт» и «Мария-Антуанетта» 1 . Она взяла в руки последний и уже не смогла оторваться, пока не поняла, что в отделении все стихло, в палату прокралась ночь. Алиса решила немного пройтись. Сон бежал ее, а мысли еще не успели остыть в разгоряченном мозгу, затвердеть до категоричных решений. Итак, Алиса покинула постель, чтобы размять затекшие мышцы. Хотя вероятнее всего, дело было не в них. Что-то внутри, тихое, но настойчивое толкало ее выйти из палаты. Она знала, что должна сделать это, поэтому встала и осторожно скользнула за дверь, стараясь не шуметь. Девушка плавно шла по коридору, наблюдая, как по оконным стеклам бегут капли дождя, в свете ночных фонарей создавая причудливые очертания. Вдруг до нее донеслись приглушенные голоса и сдавленный женский смех. Алиса дошла до поворота, за которым располагался пост медсестры. Спрятавшись за открытой дверью душевой, она заглянула в образовавшуюся щель между дверными петлями. На посту, а точнее на тумбочке у стола, на которую она пристроилась упругой пятой точкой, сидела молоденькая медсестра, кокетливо отведя руки за спину и выпятив вперед грудь, как бы невзначай призывно выглядывающую из расстегнутого халатика. Над девушкой, уперевшись руками в стойку над ее плечами, возвышался Марк Изотович. Он что-то шептал ей на ухо, чуть касаясь губами мочки уха, отчего медсестра краснела, отрывисто дышала и вообще была готова сползти под стол. Алиса и сама неожиданно почувствовала, как горячая волна прокатилась по всему телу и сконцентрировалась где-то в горле, перекрыв кислород, но вместе с тем вызвав дикое желание мести. Именно так она определила это новое для себя чувство и ошиблась. То, что сейчас жгло ее изнутри, было самой настоящей ревностью. Ревностью маленькой женщины, которая долго закипала в ней, и сейчас готова была раскаленной магмой излиться на местные «Содом и Гоморру». Шепот Марка стал жарче, ласки настойчивее и вот уже халат медсестры расстегнут до половины. Алиса с силой сжала дверную ручку и наотмашь хлопнула дверью об косяк, так что зазвенели оконные стекла и с медпоста белым листопадом разлетелись документы.

– Ой! – взвизгнула медсестра и подскочила как ошпаренная.

– Ничего страшного. Всего лишь сквозняк, – спокойно прошептал Марк, не отрываясь от девушки, только взгляд с ее шеи переместился на грудь.

– Нет, Марк Изотович, я так не могу! Идите к себе! Уже поздно.

Гельман отстранился от нее и медленно провел рукой по изгибам женского тела. Девушка вцепилась в спинку стула во избежание падения.

– У меня очень чуткий сон, – с улыбкой искусителя произнес Марк и направился к выходу. А про себя подумал: «Сначала Бог раздал женщинам по ребру, а потом по мозгам. Но поскольку рёбер у мужчины 12 пар, а мозг только один, досталось далеко не всем».

Утром Алиса проснулась, готовая к борьбе. Плана не было, но решимости хватило бы на повторный штурм Зимнего. О своем ночном приключении она совершенно забыла. Такие события не занимали ее надолго. После завтрака она по привычке прогуливалась по больничному коридору. Дверь в кабинет Борисова была приоткрыта и оттуда доносились знакомые голоса.

– Изотыч, ты мне в отделении всех девок перепортил. Учти, если и эта уволиться, не пережив душевной трагедии, я тебя заставлю по ночам дежурить.

– Брось, Соломоныч. Ты меня сто лет знаешь. Я чист как ангел на исповеди у Люцифера. К тому же она непростительно глупа. Уже завтра все отделение будет знать, что я сплю с ней. Репутацию её это, конечно, не испортит, но и выгоды не принесёт. Ты же знаешь, что я не терплю глупых женщин. Тебе придётся её уволить, но такого места ей больше не найти.

Голоса приближались к двери. Алиса отпрянула назад и быстрым шагом устремилась к посту медсестры, но завернуть за угол не успела.

– Алиса! – девушка узнала голос Марка и резко повернулась.

Лицо ее было бесстрастно, но кулаки нервно сжимались, гоня кровь к порозовевшим щекам.

– Как вы себя чувствуете?

– Почему вы приходите сюда и интересуетесь моим здоровьем? В вашем отделении совсем нет пациентов, за которых стоит переживать?

– Хотелось бы мне, чтобы так оно и было, – он печально улыбнулся. – Вы неважно выглядите: глаза красные. Плохо спали ночью?

– А вы? – она вернула ему вопрос и в глазах сверкнул вызов.

– Я уже давно плохо сплю. Издержки профессии.

– А вы ложитесь спать в одиночестве, тогда будете отлично высыпаться, – раздраженно произнесла Алиса, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Я учту, – Марк снисходительно улыбнулся и ушел.

Алиса же осталась наедине со своими непонятными чувствами. Расстроенные, не без ее участия, любовные похождения Гельмана почему-то грели душу, разжигая там дьявольский огонек удовлетворенного женского самолюбия.

А через пару дней Марк уедет на учебу в Москву. Алиса узнает об этом все от той же развязной медсестры, которая будет выражать глубокую тоску в отсутствии мужчины, без стеснения делясь с коллегами подробностями их начинающегося романа. На Алису же эта новость не произведет никакого впечатления, пока их новая встреча не изменит ход событий.

Ангел слетел с ума.

Хранитель перегорел.

Заложил в ломбарде два крыла.

Сатана на кассе побледнел!

Марк вернулся домой и жизнь вошла в прежнее бурное русло. Но даже работа на пределе человеческих возможностей не могла отвлечь его от мыслей о той рыжеволосой девочке. Алиса не выходила у него из головы, что-то тревожило, пугало, тянуло. Необъяснимое чувство ответственности за ее судьбу камнем лежало на сердце. Марк нашел историю ее болезни, адрес и, не задумываясь над тем, зачем он это делает, отправился туда.