Я покраснела, вжимаясь в нишу. Мужчины говорили обо мне.

— Ты бы язык-то попридержал, — хмуро отозвался Илья. — Веда его любит, дурень, да так, что тебе завидно должно быть. Она одна и не боится ходить в избушку к зверю.

— Я тоже не боюсь. Это вы не пускаете!

— Власов приказ нарушишь — огребёшь по полной.

— А ей, значит, можно?

— Ну, он лично ей не запрещал приходить, — с какой-то ядовитой интонацией отозвался Илья. — Так что да, можно.

— И всё-таки не понимаю я этого.

— Мал ещё, — сказал Илья, и Эрх выругался.

— То есть ты поощряешь их любовь?

— Её любовь, Эрхи. Влас не позволит себе глубокого чувства на краю пропасти. Я не уверен, что у него вообще чувства остались, кроме долга и чести…

Я метнулась обратно к лестнице, и долго сидела возле фонтана, омывая пылающие щёки. Дрожали в глазах злые, отчаянные слёзы. Мне было, над чем подумать и о чём сожалеть.

Осень берегла море, и шторма ещё только предстояли. Не было ни сильных ветров, ни гроз, ни водных смерчей. Не ведаю, замечали ли это другие, но Влас с каждый днём становился всё холоднее и отчуждённее. Глаза его утратили синеву, в теле появилось каменное напряжение, похожее на то, что владело Зверем. Он без устали трудился с воинами, часто бывал у горных драконов. А вечерами разговаривал с Люсьен, которая, казалось, поселилась в Вихреградье навсегда.

Больше всего меня пугала упрямая настойчивость девушки. Не знаю, как остальные, а я замечала, каким жутким взглядом она смотрит на вожака. Как будто точно знала все его слабости, и знай, выбирала, куда именно ударить, чтобы наверняка причинить вред. У Люсьен были на Власа какие-то свои планы, и от этого мне становилось не по себе.

Понимая, что у Элика много дел, я пошла за советом к Эльте.

— Нравится она ему, как же! — невесело хмыкнула сестра Вихря. — У него с ней какие-то особые дела, я подробностей не знаю. Но что не любовные — это точно.

— Но он смотрит на неё так внимательно, так пристально! — не сдавалась я. — Словно видит что-то, что нам недоступно.

Эльта задумалась.

— Если честно, Веда, я не знаю… Но неужели ты думаешь, что он её?..

— Любовь порой приходит так неожиданно, что сердце не готово смириться и принять эту истину, — пробормотала я. — Мне кажется, нужно за ней присматривать. Понимаю, про меня всякое болтают, но именно Люсьен куда больше похожа на ведьму.

— Вот здесь я с тобой согласна полностью. Мне даже кажется порой, что она творит колдовство, но доказать это будет непросто.

— Пожалуйста, поговори с братом! Убеди его поберечься! Тебя он точно послушает.

Эльта поглядела мне в глаза:

— Влас дорог тебе?

Я кивнула, пытаясь найти подходящие слова, но никак не могла решиться на серьёзное признание. Впрочем, Эльта и так понимала, что со мной произошло. Она ведь и сама любила без взаимности.

— Я поговорю с ним до отплытия. Ты ведь помнишь, мы с Ильёй к тёте собираемся?

— О таком не забудешь, Элик-то с вами пойдёт. Будет первое его долгое плавание. — Я вздохнула. — Как мы тут без вас месяц будем?

— Уверена, что ты справишься. Влас же остаётся. Хотя я понимаю, он сейчас сам не свой, но тебя в обиду не даст.

— Теперь некому меня обижать — Шимель извинился, остальные успокоились. Да я, наверное, сама виновата. Нужно было пожёстче с ними, а я только улыбалась и не могла решительно пресечь всякие попытки к более близкому знакомству.

Командир и правда пришёл ко мне спустя некоторое время после того неприятного разговора на берегу, и искренне попросил прощения. Я, конечно, приняла его извинения, но друзьями мы не стали. А тут ещё Люсьен появилась… Стоило отплыть Эльте, как наши с гостьей отношения резко ухудшились. И началось всё с одного простого разговора.

Мы столкнулись в саду, где я вместе с Храном чинила старые тома по волшебству. Я вообще стала чаще бывать в библиотеке, и если не вышивала, то читала, а пёс всегда был рядом. Добрый старик-хранитель никогда нас не прогонял, и непременно давал Храну что-нибудь вкусное.

— Вот это рухлядь! — не поздоровавшись, сказала Люсьен. — Зачем ты тратишь на них время, книги-то все сплошь бесполезные!

— Откуда ты знаешь? — спокойно спросила я, не спеша прерывать своего занятия.

— Читала. Всё это добрые сказочки для тех, кто ничего не смыслит в колдовстве.

— То есть ты считаешь сказки бесполезными? — усмехнулась я.

Хран встрепенулся, когда Люсьен шагнула к нам, но попыток обнюхать девушку не делал и хвостом не вилял — заворчал недовольно. Я снова подумала о том, что за тьма живёт в гостье, а девушка отозвалась:

— Мне по душе реальность. Сон, как бы ни был красив, не даст тебе настоящей пищи или особых способностей. К тому же сказки растят надежды там, где их и быть не должно.

— Сказки преувеличивают многое, но не чувства, — сказала я. — А магия и есть сказка, потому что идёт от сердца.