А я же, наконец смогла достичь своей мечты. Правда, для этого пришлось добраться до общежития, подняться на свой этаж, распахнуть дверь комнаты и рухнуть на кровать. Последней мыслью было «надо бы в душ». Но спать хотелось больше.

Увы, безо всяких сновидений. Видимо, я так мало дремала, что они просто не успели до меня добраться. А проснулась я от хлопка дверью. Кто-то от души приложил ей о косяк, а потом взвыл не хуже гарпии «ненавижу-у-у!!!».

И хотя голос быстро смолк, я уже успела оторваться от подушки. Во всклокоченной и злой, как голодный кладбищенский гуль адептке я, признаться, не сразу узнала свою соседку. Помог яркий окрас ее шевелюры. В остальном — это был клок чистейшей, концентрированной тьмы, которая впоследствии на поверку оказалось сажей.

— Извини, я не думала, что ты спишь… — протянула Дара, с изумлением оглядывая меня, и ехидно присовокупила: — А то бы заорала еще громче или вовсе попыталась прибить, пока ты дрыхнешь и не сопротивляешься.

Я, вставая с постели, поморщилась, признавая, что в нашей с некроманткой битве «модных образов» похоже, ничья. Она — в копоти, я — в грязи.

— Отличный видок, — не осталась в долгу я, кивнув на чернющую некромантку.

— Сама тоже ничего так, — не осталась она в долгу и вопросительно изогнула бровь.

— Тренировка у Бруквора, — ответила я на немой вопрос Дары о своем внешнем виде и кивком указала на ее «наряд».

— Ночью попался пепельный монстр в склепе, — фыркнула она тем тоном, который давал понять: на сегодня сарказм и колкости откладываются по техническим причинам.

Я же припомнила, что у Дары была ночная практика на кладбище. Но уже был день, у которого вот-вот истекал срок годности.

Видимо, это и отразилось на моем лице, поскольку некромантка пояснила:

— А потом я попала на штраф за нечаянно поднятое умертвие. И мне пришлось отрабатывать его вместе с Тинком.

— Тем меченым? — я припомнила типа, которого располосовала Пуся. — Он что, тоже кого-то поднял нечаянно?

— Нет, он нечаянно его угробил пульсаром, а заодно — прожег макушку преподавателя. Вот мне и этому придурку и впаяли один штраф на двоих. Расчистку стойл в грифятне.

Только тут я принюхалась и уловила от Дары специфический запашок, именуемый еще «счастьем огородника».

— И как? Расчистили?

— Угу, — мрачно буркнула некромантка. — И стойла расчистили, и нервы этот придурок заодно мне расчесал. — И с возмущением добавила: — Ну вот скажи, какая я ему Скелетина? Нормально у меня все и с пропорциями, и с объёмами… А этот придурок задолбал по поводу моей внешности проходиться.

— А тебя это задевает?

— Нет! — так решительно гаркнула Дара, что стало понятно — очень даже да. А потом она добавила: — Но с проклятом лысой макушки ему однозначно будет лучше.

Я, из чувства солидарности заверила, что да, непременно лучше. Для женского самолюбия — так точно.

А затем мы дружно с Дарой пошли в душевые. Все же лечебные грязевые маски — это, конечно, хорошо, но когда они с тебя падают кусками и ты чувствуешь себя разваливающейся глиняной статуей — уже не очень.

Обратно к себе мы вернулись чистые, благоухающие и довольные жизнью. Настолько, что даже цапаться не хотелось, пусть и моглось. Так что мы вполне мирно беседовали. Не как вынужденные соседки, в чьей войне каверз пока ничья, а как две обычные девушки.

А в комнате нас уже ждала уставшая и разбитая Лори. Как оказалось, этой ночью и ей не удалось поспать. И все из-за допроса. На последний ее вызвали прямо из библиотеки академии, звонком.

Алхимик так была вымотана событиями этой ночи, что в отличие от Дары, даже меня не подколов ни разу, зато вкратце рассказала, что с ней произошло.

Как оказалось, быть дочерью опального аристократа — удовольствие то еще. И хотя отца Лори выпустили, но из-под бдительного ока закона не выпустили. И дергали при каждом удобном и неудобном случае. Ну и всю семью заодно.

— Что-то серьезное? — тут же всполошилась Дара, узнав о ночных посиделках у следователя.

— Нет, — кучеряшка покачала головой. — Проверяли всех, детей из магически-одаренных родов, которые теоретически могли бы быть причастны к какому-то там покушению… Мне даже не сказали, какому именно. но выяснилось, что на вчерашний день у меня алиби: ровно в тот час, когда все произошло, я варила эликсир на большом практикуме по зельеварению на глазах тридцати своих сокурсников и под бдительным взором магессы Фа, — Лори устало вздохнула. — но промурыжили в участке меня все равно до утра. Я едва на занятия успела…

Да уж… Оказывается, какая у нашей троицы жизнь. Прямо-таки бьющая ключом. Разводным. И с размаху по самой голове. Только и успевай уворачиваться от этих ударов.

За разговорами я поменяла свою, ставшую грязной после недолгого сна, постель. И когда посмотрела на часы, то оказалось, что уже вот-вот и наступит время ужина. И от последнего я бы ни за что не отказалась: у меня в животе, как говорила бабуля, «кишка кишке бьет по башке».

В столовую наша троица рванула с низкого старта. Потому как ничто так не успокаивает нервы, как сытный ужин или даже два: ранний и полуночный. К слову, в ночном дожоре я была специалистом. Особенно когда сутками напролет готовилась к вступительным экзаменам. Вот только запастись для него загодя плюшечкой (а именно их сегодня давали вместе с кашей и молоком) мне не дали. Точнее — не дал Дрон собственной персоной.