Двери за ними захлопнулись, и поместье погрузилось в надрывное ожидание. Нарцисса устало ссутулилась, убрала светлую прядь со лба и вдруг наставила палочку на горничную:

— Убирайся в свою комнату, проклятая грязнокровка! Это всё из-за тебя, маленькая дрянь! Видеть тебя не желаю!

Минни закрылась в спальне, даже не поужинав. Впрочем, сейчас кусок не полез бы в горло. Вопросы росли, как снежный ком, но никто не мог дать ответов.

«Куда они? Зачем? Последняя битва Сопротивления? А если Яксли… Нет! Нет-нет-нет!»

Она только потом поняла, что домовики её заперли. Дверь оказалась запечатанной магией и не поддавалась ни пинкам, ни толчкам. Минни отчаянно металась, как зверь в клетке, чувствуя, что сердце рвётся наружу и заходится от страха. Вопреки воле и рассудку рвётся к нему, чтобы спасти, чтобы не дать погибнуть. В небе над поместьем разыгралась гроза: гром бранился, будто древнее божество, нечаянно потревоженное человеком. Тёмную комнату озаряли синие всполохи диких молний, окрашивая мир чёрно-белым, как плащ и маска Пожирателя смерти.

Минни закрыла глаза и сосредоточилась изо всех сил. Она вспомнила улыбку Люциуса, его запах, его ласки и руки — тёплые, сильные надёжные. «Моя, моя ведьма». Девушка открыла глаза. В руках сконцентрировался жаркий белый шар. Он менялся до тех пор, пока не превратился в маленькую выдру.

Повинуясь больше инстинкту, чем разуму, Минни выкрикнула:

— Лети к нему! Скажи, что я жду его живым! Помоги ему!

Зверёк вылетел сквозь стекло и растворился в ночи. Обессиленная выплеском магии и переживаниями, Минни упала на кровать и заснула, крепко обнимая подушку.

* * *

Утром её звали так требовательно, что цепочка туго натянулась, поторапливая и выталкивая в коридор через расколдованную дверь. Звенели все три колокольчика. Минни не стала разбирать, какой был первым, а просто прочла на серебряном боку большого «Спальня» и бегом бросилась туда.

Люциус лежал в кровати, бледный, с тёмными кругами под закрытыми глазами. Леди Нарцисса хлопотала над ним, расставляя на тумбочке склянки с остро пахнущими зельями. Она накрыла его по грудь одеялом и поцеловала в лоб.

— Мэм… — взволнованно начала Минни.

Хозяйка обернулась, и девушка заметила седую прядь в её волосах. А ещё красные от слёз глаза и опухшие веки.

— Минни… мне нужно отдохнуть. Будешь следить за состоянием моего мужа. Через час надо будет втереть в предплечье вот эту мазь, это бадьян и вороний глаз. И сразу же напоить вот этим оранжевым зельем, оно восстанавливающее. Потом пойдёшь к Драко…

Оставшись наедине с хозяином, Минни едва сдерживала слёзы. Она с ужасом смотрела на его предплечье, где теперь вместо Метки алел уродливый рубец. Не удержавшись, девушка коснулась раненой руки, и Люциус застонал, не приходя в сознание.

— Всё кончено… Мы победили… Хогвартс наш…

Минни шмыгнула носом, она только теперь заметила, что из-под одеяла выглядывают бинты, стягивающие грудь. Не дожидаясь положенного часа, она принялась осторожно наносить вязкую мазь дрожащими пальцами.

Поместье словно накрыли невидимым колпаком, отрезав от внешнего мира: никто не появлялся в пламени заблокированного камина, не трансгрессировал в парк, ни одна сова не стучалась в окно. Томительная тишина окутала уголок Уилтшира, за окнами крупными хлопьями падал снег, обволакивая мир холодным белым безмолвием.

День за днём они с Нарциссой сменяли друг друга у постелей Люциуса и Драко — парня ранили в спину, и он вынужден был лежать на животе, но его шрам от Метки хотя бы заживал быстрее. Домовики молча приносили бульон, свежую воду и салфетки для обтирания.

В то время Минни действительно стала настоящей частью семьи Малфоев. После того, как она поила, кормила с ложечки, а потом обтирала влажной тканью Драко и Люциуса, они из хозяев превратились в раненых мужчин, родных и близких.

Когда Люциус пришёл в себя и увидел её, он прошептал:

— Скажи мне, как…

— Что, сэр? — она склонилась над ним.

— Как ты вызвала Патронуса без палочки?

— Я не знаю, сэр. Я просто очень хотела… чтобы вы вернулись.

— Твой зверёк… выдра, он спас мне жизнь. Если бы он не отвлёк Яксли… я бы лежал в склепе, а не здесь.

Люциус благодарно сжал её руку, переплетя её пальцы со своими. Минни казалось, она могла бы сидеть так рядом с ним вечно, чувствуя тепло и радуясь оттого, что нужна ему.

Однажды она застала леди Нарциссу в голубой гостиной, рыдающей над старой колдографией. Тушь под глазами размазалась и стекала по щекам чёрными слезами.