— В кого ты такой тупой? — фыркнул Томас. — Голову бы тебе свернуть за подобный бре.

— Еще раз явишься к ней, Ри, я тебя к дяде отправлю, — рыкнула в темноте Белла. — Разбаловала я тебя, вот ты и херней страдаешь. Не хватало мне Феликса, который крышей потек, так еще и с феечкой возиться? Это последнее предупреждение, мой мальчик. Я теряю терпение.

Илона подложила ладони под голову и провалилась в бездну тревожных сновидений, которые закрутили ее в калейдоскоп ярких вспышек страха, волчьего воя и рыка, полного ненависти к ее скромной персоне.

Ил с трудом продрала глаза и недовольно захрипела, стряхивая с щеки еловые иголки. Мутные пятна перед глазами прояснились, и она испуганно всхрапнула. Она проснулась не в теплой мягкой постельке, а посреди хвойного леса. Сквозь густые кроны елей и сосен пробивались одинокие яркие лучи солнца и кляксами лежали на редких кустиках травы и мха.

— Что за… — Илона потрясла головой, желая как можно скорее проснуться.

— Доброе утро, — над ней раздался тихий мужской голос, полный яда и злобы. — Как спалось, Пинки?

Ил оглянулась, и сердце пропустило несколько ударов… Над ней навис голый Феликс с каменным стояком. Вздыбленный член, оплетенный синеватыми венками, целился багровой головкой прямо девушке в лоб.

— Я как-то пропустила момент, когда у нас случилась свиданка, — она судорожным взглядом скользнула по напряженному мускулистому животу и крепким грудным мышцам мужчины и остановилась на его злом лице. — Я опять нажралась до невменяемого состояния?

— Чувство юмора — это хорошо, — мужчина обнажил крепкие зубы. — Особенно в твоем положении.

— А каково мое положение? — Ил отползла к стволу ели и вжалась в него спиной.

Она ощупала карманы джинсов в поисках смартфона, и Феликс кивнул на разбитый телефон у его жилистых ног.

Крик застрял в ее горле шершавым камнем, и она смогла лишь сглотнуть и сипло простонать.

— Ты, наверное, задаешься вопросом, почему ты здесь? — мужчина притворно улыбнулся. — А виноват тут только Дикки.

— Какой Дикки? — прохрипела Илона и передернулась под немигающим взглядом Феликса.

— Белла права. Судьба действительно любит подшутить, но ты вряд ли поймешь меня. У людей все проще, — он скривился.

— А я постараюсь понять, — Ил почесала щеку.

Главное не паниковать. Феликс был как физически, так и эмоционально возбужден. Лишнее движение, крик или слово может спровоцировать его на чудовищные поступки, а девушка хотела остаться в живых.

— Феликс, Черный Коготь, — хохотнул мужчина. — Любимец волчиц и смертных женщин, стал жертвой Ричарда. Сына Беллы, Лунной Тени.

— Очень интересно, — Ил шмыгнула и нервно пожевала губы.

— Он мой нареченный Луной, — лицо Феликса исказила гримаса злобы. — А я, мать твою, предпочитаю женщин! Сук! Самок!

— Может, ты просто би? — осторожно предположила девушка. — Может, ты нашим и вашим… И в этом нет ничего такого…

— Нашим и вашим? — прохрипел Феликс. — То о чем, я говорю не только о сексе, тупая ты сука! Я, конечно, не против отодрать этого ублюдка…

Феликс прижал ладони ко лбу и глухо застонал. Он вновь уставился на Илону и сделал к ней шаг, разминая плечи.

— Но-но-но! — девушка подскочила на ноги и попятилась от него, вскидывая руку перед собой. — Ты должен успокоиться и понять, что я это не он, ага? Я знать не знаю, что у вас там за отношеньки, но я никаким боком к ним, ясно?

— Беги, — Феликс сузил глаза. — Не сожру, так отымею.

Из Илоны вырвался оглушительный крик, и она сорвалась с места под истеричный хохот голого маньяка. Сухие иглы впивались в ее босые ступни, она спотыкалась, падала и вновь поднималась, чтобы ринуться вперед сквозь колючие кустарники. Она понимала, что бежать некуда, лесу ни конца ни края, но животный ужас гнал ее прочь от мудака, чье тяжелое дыхание она слышала за спиной.

Она оглянулась, и никого позади себя не увидела. Ноги подкосились, и Илона с визгом упала ничком на мягкий мох. Раздался одинокий вой, что наполнил ее грудь ледяными осколками страха, и она вновь побежала. Из-за толстой ели выскочило нечто большое, шерстистое и черное с огромной вытянутой волчьей мордой, на которой огнем горели желтые глаза.

— Мать моя женщина! — завизжала Илона и свернула вправо. Кишки скрутило от разъедающей паники, — Проснись! Сука! Проснись! Тебя сожрет или вытрахает огромная, черт тебя дери, псина!