Теперь возникает вопрос: а может ли быть такое восприятие Бога? Вот самое существенное требование веданты: «Осуществляйте религию. Не ограничивайтесь одними лишь рассуждениями о ней! Ее нужно видеть! Видеть собственными глазами, как бы это ни было трудно». «Он, изначальный Единый, скрыт в каждом атоме и в сокровенном тайнике каждого человеческого сердца! Мудрецы видели Его силой внутреннего зрения, и при этом становились выше всякой радости и всякого страдания, выше того, что мы называем добродетелью, и того, что называется пороком, выше наших добра и зла, бытия и небытия. Ибо тот, кто видит Его, познает Реальность». Что же тогда представляет собой идея о небесах? Это идея о счастье при отсутствии страдания. Другими словами, то, чего мы желаем на небе, – это все радости земной жизни без ее горя. Без сомнения, эта идея очень хороша; она приходит совершенно естественно, но представлять себе такое состояние – большое заблуждение, так как не может быть ни такой вещи, как абсолютное благо, ни такой, как абсолютное горе.

Все вы слышали о том римском богаче, который, узнав, что у него осталось только около миллиона фунтов стерлингов, сказал: «Что же я буду делать завтра?» – и лишил себя жизни. Миллион фунтов означал нищету для него, но не для вас и не для меня. Для нас этой суммы было бы более чем достаточно на всю нашу жизнь. Что такое радость и что такое печаль? Это величины, постоянно уменьшающиеся и исчезающие. В детстве я думал, что для меня было бы пределом счастья стать извозчиком и постоянно ездить на лошадях. Теперь я так не думаю. Все мы должны постараться понять, какое удовольствие нам особенно дорого. Оно будет одним из последних заблуждений, от которых нам следует освободиться. У каждого свои удовольствия. Я видел человека, который был несчастен, пока не получал порции опиума. Вероятно, и рай он представлял себе как место, где сама почва создана из опиума. Мне бы отнюдь не хотелось попасть в такой рай. В арабской поэзии мы читаем о небесах, полных садов с текущими по ним реками. Я большую часть жизни прожил в стране, где воды слишком много. Каждый год несколько деревень и тысячи жизней становятся ее жертвами. В моем рае не было бы садов с протекающими по ним реками. Мой рай был бы сухой страной, в которой выпадает очень мало дождя.

Даже в течение одной жизни понятие человека об удовольствии постоянно меняется. Молодой человек, мечтая о рае, думает при этом о прекрасной женщине. Но в старости он уже не пожелает жены. Мы создаем себе представление о небесах исходя из наших потребностей, и с изменением последних меняется и наш рай. Если бы мы попали на небо, где осуществлялись бы все чувственные удовольствия, – небо, особенно желаемое теми, для кого эти удовольствия составляют саму цель существования, – мы не смогли бы эволюционировать. Немножко слез, немножко танцев и затем умереть, как собака? Какое проклятие вы призываете на голову человечества, когда говорите, что мы должны желать подобного рая! А между тем это именно то, что вы делаете, когда кричите о радостях этого мира, так как вы просто не знаете, что такое истинное наслаждение.

Философия требует не отказываться от удовольствия, но знать, что такое наслаждение в действительности. Небеса древних норманнов были местом неистовых сражений. Воины рассаживались перед Богом Одином, и сначала шла охота на дикого кабана, а затем они сражались друг с другом. Через несколько часов после таких сражений их раны заживали, они входили в зал, где был приготовлен зажаренный кабан, и пировали. На следующий день кабан оживал, и они снова охотились. Это понятие о рае, нисколько не хуже нашего, разве что наше немножко утонченнее. Мы тоже хотели бы охотиться на диких кабанов и жить в таком месте, где все наши земные удовольствия будут продолжаться, – подобно тому как норманны представляли себе, что на небе кабан, после охоты на него, каждый день съедается, а на следующий день воскресает опять.

Философия веданты утверждает, что есть абсолютное блаженство, никогда не изменяющееся. Такое блаженство не может состоять в развлечениях и удовольствиях, которые мы имеем в этой жизни. В то же время веданта доказывает, что все радостное в этой жизни есть часть проявления того внутреннего блаженства, потому что оно-то и есть единственное счастье в этой Вселенной. Она заявляет, что почти все время мы наслаждаемся абсолютным блаженством, но в искаженном, неправильно понятом и извращенном виде, так как каждое проявление блаженства и радости, в чем бы оно ни выражалось, и есть то абсолютное блаженство. Даже радость, испытываемая вором, когда он обокрал кого-нибудь, – то же абсолютное блаженство, проявляющееся в нем в помраченном и извращенном виде. Но чтобы это понять, мы должны пройти сначала через отрицание, отказаться от всего невежественного, от всего ложного, и только после этого мы начнем познавать истину. Когда мы овладеем истиной, те вещи, от которых мы сначала отказались, примут новый образ и форму и представятся нам в новом виде, будут обожествлены, и мы поймем их в настоящем свете. Но чтобы так понимать их, необходимо вначале иметь проблеск истины; сначала мы должны отказаться от них, а потом принять их обратно обожествленными. Поэтому мы должны отвергнуть все наши беды и печали, все наши маленькие радости и удовольствия, все то, что мы можем назвать различными степенями счастья и несчастья. То, о чем говорят Веды, поиск чего заставляет людей вести целомудренную жизнь, – назову его вам теперь одним словом, восхваляемым в Ведах и почитаемым священным, – это Ом. На вопрос о том, что происходит с человеком, когда его тело умирает, Яма отвечает: «Мудрый Единый, Душа никогда не умирает и никогда не рождается. Он ни из чего не происходит и ничто не происходит из Него. Вечный и Бессмертный, этот Изначальный Единый не может разрушиться с разрушением тела. Если убийца думает, что он может убить, или убиваемый – что он может быть убитым, никто из них не знает истины, потому что Душа не убивает и не бывает убита». Ужасно трудный для принятия тезис! В первой его строке есть прилагательное «Мудрый». Дальше вы найдете, что положение веданты заключается в том, что все знание и вся чистота уже есть в душе, и разница между душами только в том, что знание и чистота выражены в них смутно или ясно. Различие между одним человеком и другим и между всем сотворенным заключается не в роде, а в степени. Основание или сущность всего есть то самое вечное, Вечно-Блаженное, Вечно-Чистое и Вечно-Совершенное Существо, Атман, Душа. В грешном и безгрешном, в счастливом и несчастном, в прекрасном и уродливом, в человеке и животном, во всем, что живет, оно одно и то же – Атман. Разница только в силе выражения. В одном он проявляется больше, в другом меньше, но эти различия не имеют никакого влияния на Него, на Атмана. Если через одежду одного тело более заметно, а через одежду другого менее, это зависит не от разницы между самими телами, но исключительно от разницы между одеждами, которые представляют собой более или менее непрозрачные оболочки. Подобно тому и Атман светится в человеке в той степени чистоты и силы, в какой допускает это его телесный покров.

Здесь следует помнить, что нигде философия веданты не рассматривает добро и зло как две различные вещи, но скорее считает, что одна и та же вещь может быть и хорошей или плохой, причем разница состоит только в степени того и другого. Мы сами можем видеть, что это факт. К той самой вещи, которую сегодня я нахожу приятной, завтра, при других условиях, я отнесусь с отвращением и назову ее причиняющей страдание. Таким образом, различие здесь только в степени проявления, а не в проявляющейся вещи. В конце концов то, что мы называем хорошим и плохим, в действительности не существует. Тот же огонь, который согревает нас, может обжечь ребенка, но в этом вина не огня. Душа по своей сути чиста и совершенна, и человек, делающий зло, обманывает самого себя; он не знает своей истинной природы. Даже в разбойнике заключена чистая душа. Она не умирает. Это ошибка разбойника, что он не сумел проявить ее. Даже у человека, думающего, что он убит, душа не убита; душа вечна, она никогда не умирает, никогда не уничтожается. «Бесконечно меньший, чем самый малейший атом, бесконечно больший, чем величайшее из сотворенных существ, Господь всего присутствует в глубине каждого человеческого сердца. Безгрешный, свободный от всякого страдания, смотри на Него, по Его милости, как на бесконечного, но живущего в теле; как на превосходящего пространство, хотя и кажется, что он занимает определенное место; как на Бесконечного и Вездесущего. И зная, что такова природа души, мудрые никогда не бывают печальны». Но «этот Атман не познается ни посредством красноречия, ни разумом, ни даже изучением Вед».

Последнее утверждение замечательно. Как я уже говорил вам, индийские мудрецы были самыми смелыми исследователями и ни перед чем не останавливались. Вы помните, что в Индии Веды имели значение, какого христиане никогда не придавали даже Библии. Ваша идея об откровении состоит в том, что человек был вдохновлен Богом. Индийская же идея та, что вещи существуют потому, что они есть в Ведах. В Ведах и через Веды произошло все творение. Все, что называется знанием, считается частью Вед. Каждое их слово священно и вечно и считается несотворенным, подобно человеку, без начала и без конца. Весь ум Создателя как бы заключается в этих книгах. Почему это нравственно? Потому что так говорят Веды. Почему то безнравственно? Потому что так сказано в Ведах.

И все-таки, несмотря на такую веру в них, посмотрите на этих смелых мыслителей, заявляющих: «Нет, истина не может быть найдена изучением Вед. Кого Господь любит, Он сам тому открывается». Здесь, однако, может возникнуть вопрос: не есть ли это пристрастие со стороны Господа? Это затруднение разрешается следующим заявлением: «Кто творит зло, чьи сердца не спокойны, те не видят Света. В тех же, чье сердце искренно, дела чисты и чувства подчинены, Душа проявляет Себя».

Есть прекрасное сравнение. «Я» изображается едущим на экипаже, который есть тело. Пусть разум будет кучером, ум вожжами и чувства – лошадьми. Мы знаем, что экипаж, в котором лошади хорошо выезжены, а вожжи прочны и туго натянуты кучером-разумом, достигает цели – тождества с Ним, Вездесущим. Но экипаж, лошади которого неуправляемы, а вожжи-ум не крепко держатся, в конце концов разбивается. «Атман, обитающий в каждом существе, недоступен восприятию органов чувств; Его видят только те, чей ум очищен и утончен. Не проявленный ни в звуке, ни в форме, недоступный вкусу и осязанию, бесконечный, не имеющий начала и конца, Он выше самой природы, Абсолютный и Неизменяемый; и тот, кто познает Его, освобождается от власти смерти». Но как это трудно! «Познать Его, – говорят книги, – так же трудно, как идти по лезвию бритвы; и долог и опасен может быть путь. Но не отчаивайтесь. Проснитесь! Встаньте! Боритесь и не останавливайтесь до тех пор, пока цель не будет достигнута».