Чуть ниже, прямо на двери, кто-то прилепил бумажку с информацией о том, что здесь же имеет честь находиться и российско-германское совместное предприятие «МАРК».

— Вот она, земля обетованная! — Воскликнул Павел и поспешил вслед за вышедшим из машины братом.

— Спецовки наденьте! — Громким шепотом напомнил из «запорожца» Ян Карлович.

— Ладно…

Миновав пустую, заваленную строительным мусором проходную, Ройтман и Виктор спустились вниз по узкой лестнице без перил.

Павел первым толкнул дверь:

— Ого!

— Да, круто… — почти в унисон присвистнули братья.

Весь подвал здания был переоборудован в огромный, бескрайний и бесконечный склад разнообразного «ходового» товара. Цепь электрических лампочек освещала штабеля коробок с сигаретами, ящики импортной водки, дешевое газированное вино…

Тюки поношенных тряпок чередовались с мукой и геркулесом, а сразу за ними можно было разглядеть пирамиды консервов, какие-то синтетические веники и средство от тараканов.

Даже воздух — плотный и влажный — казалось, имеет здесь свою цену в свободно конвертируемой валюте.

В отличие от запустения верхних этажей, подвал поражал посетителя кипением жизни и деловой суетой. Этакий человеческий муравейник после дождя: все шныряют туда-сюда с озабоченным видом, записывают, вычеркивают, трясут накладными и бланками…

На общий вопрос, где бы найти Пиккельмана, большинство отвечало короткой отмашкой руки куда-то в сторону. Наконец, поиски привели братьев к полуприкрытой двери с табличкой «Зав. производством».

— Здесь?

— Наверное, — Павел успел по пути стрельнуть у кого-то из складских работников сигарету, и теперь аппетитно выпускал дым в потолок. — Тебе оставить?

— Нет, потом.

Протиснувшись между коробами с немецкой гуманитарной помощью, Виктор постучал ладонью в дверной косяк:

— Не побеспокоим?

— Входите, — не отрывая взгляд от каких-то бланков прогундосил сидящий за ветхим письменным столом человечек.

Вид у него был — ещё тот! Помятый, замусоленный пиджак покроя славных семидесятых, краешек нижнего белья под манжетами, разбитые тупоносые полуботинки…

Но больше всего впечатлили Рогова шнурки хозяина кабинета: один был когда-то коричневым, другой тоже… короткий.

В самом углу, на столике, примостилась двухконфорочная электроплита. Судя по запаху, источаемому эмалированной кастрюлькой, заведующий производством варил себе супчик из куриных бульонных кубиков.

«Все ясно, — подумал Виктор. — Клинический случай. Надо бы с ним повежливее, а не то…»

Но в кабинет уже ввалился Ройтман с окурком в зубах:

— Глубоко извиняюсь, — поприветствовал он хозяина кабинета, помятуя о строжайшем инструктаже, — Нам бы Михаила Исааковича?

— Зачем? — Ответили вопросом на вопрос из-за стола.

При этом засаленный мужичок даже не оторвался от изучения товарно-транспортных накладных. Более того! Видимо, для усиления коммерческой смекалки он отогнул волосатый мизинец и принялся неистово ковырять им у себя в правой ноздре.

— Глубоко извиняюсь, — начал повторяться обескураженный Павел. — Но нам бы Пиккельмана…

— Да я, я Пиккельман! И что теперь? — возмутился хозяин.

— Вы? Это вы — тот самый Пиккельман?

— Допустим… Что надо, молодые люди?

Смутившись окончательно, Павел ринулся напролом:

— Да нам бы, бля, товар глянуть! Понял, мать твою?

Выпученные глаза Пиккельмана нехорошо сверкнули сквозь толстые линзы очков:

— Простите? — И спертый воздух подвала наполнился ожиданием большого взрыва, который непременно вышибет братьев вон.

Но тут спохватился Виктор:

— Михал Сакич! Мы к вам от Яна Карловича…

Мгновенно, словно по взмаху волшебной палочки, лицо Пиккельмана превратилось из грозовой тучи в сияющую электролампочку:

— Ах, от Яна Карловича! — Хозяин кабинета выскочил навстречу гостям так стремительно, будто под задницей у него разорвалась противотанковая мина:

— Понимаю… Отлично понимаю…

Он даже протянул руку вытянувшемуся по стойке «смирно» Виктору:

— Чудненько! Очень рад.

Рогов почтительно поздоровался:

— Здрас-сте.

Ройтман же не ответил принципиально и демонстративно. Насупившись, он отвернулся и стал изучать схему пожарной эвакуации верхних этажей здания, зачем-то вывешенную на стене подвала.

— Чудненько… — если поведение Павла и смутило господина Пиккельмана, то очень мало и не надолго. Заботливо сняв с плиты кастрюльку, он жестом пригласил присутствующих следовать за собой: