– Мэгги, подойди сюда. Я тебя обниму.

– Только через мой труп, - сказала она, делая шаг назад и скрещивая руки.
– Вернемся к делу. Стартовый капитал был моим. Ты не вложил в него и гроша.

– У меня не было… - начал Брэтт.

– Я не хочу слышать твою грустную историю, как не станут слушать ее и в суде. Я вложила деньги, пот и кровь в эту компанию. Тебе повезло, что я спрашиваю только то, что мы прописали в первоначальном контракте. И, да, он все еще у меня.

Пальцы Брэтта начали отбивать стаккато по столу. Он всегда так делал, когда был раздражен.

Мэгги же было все равно.

Он откинулся в кресле, качнулся вправо, затем влево, не отрывая от нее взгляда.

– Мы понятия не имеем, какой сейчас будет рыночная цена.

– Не переживай, - Мэгги потянулась в сумочку и достала папку.
– У меня было целых десять дней, чтобы подсчитать ее, пока вы с Кристал резвились на солнышке.

Она хлопнула папкой по столу и отправила ее вскользь к нему.

– Забудь, - сказал Брэтт, скрещивая руки и качая головой.
– Ни за что.

Мэгги пожала плечами.

– Либо ты выкупаешь, или я поговорю с «Пондстоун Инк». Они все вынюхивали в прошлом году, и я уверена, что они с удовольствием приобретут мой контрольный пакет акций. Однако не могу обещать, что они не решат, что ты бесполезен, и не вышвырнут твою чрезвычайно загорелую задницу. Решать им.

Она придала своему лицу вежливое, цивилизованное выражение, а затем выпрямилась во весь рост.

– Все ясно?

Ответа не было.

– Хорошо, - Мэгги стряхнула пыль с рукавов.
– Я дам тебе пару дней на размышление. Если ты решишь купить мои акции, двух недель будет достаточно, чтобы оформить кредит в банке.

– Две недели, - поперхнулся Брэтт.

– Да, - бросила Мэгги через плечо, направляясь к двери.
– Лучше поторопись.

Ее рука сомкнулась на медной дверной ручке. Странно было думать, что после всех этих лет она больше никогда не войдет в этот офис.

– О, подожди, - она повернулась и вернулась к столу.
– Я это забираю, - сказала она, подхватывая фигурку и засовывая ее в сумку.
– Так, сувенир.

А затем Мэгги ушла с высоко поднятой головой.

«Плохо, что мои родители не видели меня, - подумала она.
– Они бы мной гордились».

Глава 4

Опершись на перила лодки, Мэгги запрокинула голову и закрыла глаза, наслаждаясь послеобеденным солнцем. Она чувствовала вибрацию парового двигателя, работающего палубой ниже. Бриз, дующий с Тихого океана, был свежим, жалил ее щеки и заставлял плотнее кутаться в свитер. Она была рада, что на ней шапка. Холод был почти невыносим, но девушка все равно не хотела заходить внутрь. Да, в пассажирской каюте, с ее толстыми, покрытыми солью окнами, было тепло. Но там было слишком много людей, семей и парочек, смеющихся и живущих своей жизнью, собравшихся вокруг старых радиаторов.

Мэгги сделала глубокий вдох, наполняя легкие до краев, затем выдохнула и открыла глаза. Здесь было лучше. С верхней палубы открывался бесподобный вид. Глубокая, серо-зеленая вода проносилась стремительным потоком мимо носа лодки, оставляя за собой белый пенный хвост. Птицы взлетали все выше и выше, а затем ныряли вниз. Впереди маячили пурпурно-голубые, тенистые очертания островов. Солнце описывало дугу вниз к горизонту.

– Я рада, что уехала, - сказала она громко, бросая слова на ветер.

Пытаясь вернуть уверенность, с которой вчера в обед умчалась из офиса Брэтта, но ее горло внезапно сжалось.

– Эта избалованная богатая сучка с трастовым фондом может забирать его. Хорошее избавление от плохого мусора, так я скажу, потому что мне на самом деле все равно.

А затем, неожиданно, ее глаза наполнились слезами, полившимися потоком. Возможно, дело было в холодном ветре или солнце, слишком ярко сверкающем на воде. Но в чем бы ни была причина, это было невозможно вынести. Ей пришлось сесть и отдаться на волю всепоглощающих чувств. Мэгги начали сотрясать быстрые и сильные, разрывающие на части рыдания.

Глава 5

Люк Бенсон поставил последнюю партию теста в расстойный шкаф, чтобы оно поднялось за ночь. Некоторые пекари клялись, что тесто нужно настаивать от полутора часов до двух, но Люк предпочитал вкус и консистенцию, которая появлялась только после долгого и медленного подъема теста.

Он выпрямился и размял плечи, пытаясь снять появившееся там легкое напряжение. Выглянул в окно. Его манила тропа вдоль залива. Солнце уже исчезло за горной вершиной соседнего острова. Небо пересекали полосы оранжевого, золотого и фиолетового цветов. Он был благодарен за увеличение светового дня, которое принес с собой март. Через сорок пять минут или час, тьма опустится на его тихоокеанский северо-западный рай, и он почувствовал тревогу.