Первые дни я ужасно бесновался. Гарольду даже пришлось меня связать. Мне хотелось бежать, найти выход, вырваться отсюда! Я бился головой о камни в надежде проснуться. …Этот кошмар и не думал кончаться, наоборот, настоящий кошмар начался тогда, когда меня нашла Лил. И этот ужас стал длиною в вечность! Эта вечность стерла в моей памяти лица любимых людей, воспоминания о запахах и вкусах, о звуках, кроме стонов и криков. Я забыл вкус поцелуя любимой девушки, голос матери и имена друзей. Со временем во мне остались лишь отчаянье и ненависть к этому гребаному миру. И ещё это безудержное желание умереть. Живой мертвец. И тут появилась ты. Девушка из того мира, ещё не отягощенная этим мраком. И мне вдруг захотелось воссоздать что-нибудь в своей памяти, вернуть утраченные ощущения хоть на миг. Твой запах, голос, улыбка — всколыхнули во мне эту борьбу, хотя я понимаю, что здесь бороться нужно против жизни. Помнишь, как мы смеялись с тобой в лесу? Какая радость в море боли! Такое мучительное двухзначное состояние! Когда твои пальчики прикасаются ко мне, я одновременно вспыхиваю теплом, меня тянет к жизни, и в тоже время я желаю умереть. Это невыносимая, раздражающая пытка!

Брайан замолчал, и тут я заметила, что пока он говорил всё это время, моя ладонь была в его руке, и теперь мои пальцы подрагивают, как бы он их ни сжимал.

— Ты хороший, Брайан. Очень, хороший, …мне так жаль. Я не могу выразить словами. Похоже, в этой черной дыре правит одна лишь безысходность, — тихо прошептала я, и подняла глаза в его сторону. Брайан неотрывно следил за мной взглядом своих измученных глаз.

Это произошло, наверное, потому что он был слишком близко. Я не успела ничего предпринять, как его губы прикоснулись к моим.

Поцелуй, как вспышка, а потом — крик боли! Брайан упал на землю, истошно вопя, обхватив голову руками. Как в бреду, я метнула взгляды по сторонам.

…ОН стоял неподалёку, пригвоздив своим взглядом несчастного Брайана. Я не помню, как бежала, помню только, как накинулась на него, пытаясь отвлечь его на себя, заставляя отвести смертельный взгляд от орущего парня. Я колотила кулаками ему в грудь и кричала:

— Рафаил, оставь его! Немедленно прекрати!!! Чтоб ты провалился, ему же больно! Рафаил! Я тебя ненавижу!!! — эта последняя моя фраза вывела его из состояния ступора. Демон посмотрел на меня, еле сдерживая ярость:

— Я предупреждал! Никто не имеет права прикасаться к моей жертве! Он нарушил правила!!! — прошипел он.

— А не пошел бы ты со своими правилами, к своей чертовой бабушке?!! — и тут меня понесло, я почувствовала, что остановиться уже не смогу, пока не выскажусь. — Думаешь, можешь сделать со мной что хочешь?! Давай! Вырви моё сердце или нет, ты же древний демон, ты придумаешь что-нибудь поужасней, неописуемо мучительней! Ты же демон, какое тебе оправдание, это ведь ваше естественное состояние — консистенция зла! Вы же только и измываетесь над людьми из-за их светлых чувств — потому что боитесь их! Вас выворачивает от иной силы! Я лично тебе ничем не обязана!

— Разве? — вдруг холодно и жестко проговорил он, испепеляя меня взглядом. — Тогда может быть позвать сюда Кристин — пусть она заплатит дань?

Его лёд окатил меня с ног до головы, заставляя содрогнуться от ужаса и уже залепетать в пол голоса:

— Нет, только не это! Прошу, пей мою душу, но не трогай сестру! Просто отчаянье сближает нас с Брайаном! Это было вовсе не то, что ты думаешь!

— Я знаю, что это было! — отрезал он. — Но я пока пощажу тебя, потому что это была не твоя инициатива. В следующий раз …нет, пожалуй, следующего раза не будет, потому, как только появиться подобная мысль поцеловаться — я просто заберу жизнь твой сестры, а ты будешь в одиночестве блуждать здесь вечно.

«Я не смогу. Я не смогу больше испытывать удовольствие и радость, которые ему так нужны. Я просто после этого не смогу. У меня остался шанс, на то, что он убьет меня быстро, как и обещал раньше, если я ему вдруг надоем. Но разве можно надеяться на слово демона?» — мелькнуло у меня, и я испугано уставилась на него, замечая по нему, что он всё это слышал.

Рафаил исчез так же неожиданно, как и появился. Как всегда, сбежав на ключевом моменте, отдав предпочтение только ему понятному его дьявольскому благоразумию.

Стон Брайана заставил встрепенуться моё внимание. Я еле-еле помогла ему подняться. Пошатываясь, он оперся на меня, из носа у него хлестала кровь.

— Прости меня, Софи, — прошептал он измученно.

— Не извиняйся, это ты должен простить меня, потому что я не помешала, и подставила тебя под эту пытку!

— А! Пройдет! Я не жалею. Перед смертью я хотел бы именно этого — унести с собой в вечность вкус поцелуя живой прекрасной девушки! А демон пускай ревнует, пусть захлебнется в этом темном чувстве. Ревность — это ведь эмоция темных, но видно она ему не по вкусу.

Пока мы, придерживая друг друга, шли по темному туннелю, я, не стесняясь, лила слёзы, горькие от отчаянья и сожаления. Терпеть свою муку — это одно, а видеть, как безутешно страдает другой — это совершенно другое. Это во много раз больнее, особенно если этот человек тебе дорог.

После пробуждения Брайан не проронил ни слова. Угрюмый, он побрел к выходу. Уже без объяснений я знала — сегодня день охоты Лил. И беспомощность против всего этого была просто адски невыносимой! Мне хотелось побежать за ним следом, но я понимала, что это бессмысленно. Мне нужно было оставаться в пещере, но я не могла. Меня гнала наружу, съедающая меня тоска. И, правда, холод, грязь и голод, уже не беспокоили меня, так как раньше. Я оставалась равнодушной к своему внешнему виду, больше меня беспокоило это стонущее внутри отчаянье. Как бы я хотела помочь Брайану! С этими мыслями я пересекла пустошь. Лишь только моя нога ступила края леса, я остановилась и уселась на валявшийся скользкий ствол дерева, подперев голову руками. Если б можно было не думать и не чувствовать, не анализировать и не терзаться!