Поздним вечером, когда добропорядочный народ Ашварума окунулся в чарующие тайны ночи, навеянные сном, покой которого хранила лишь стража варнов, стоящих в дозоре на крепостных стенах, Кей сидела за столом и нервно отбивала пальцами мелкую дробь. Затем, вздохнув, она подняла свои задумчивые глаза на сына и тихо спросила:

– Мирадас, скажи мне, где эти двое, и что со всеми происходит?

Прежде чем ответить, Мирадас несколько раз взглянул на мать и на Майю, допил отвар бузы, и громко поставив кубок, ответил:

– В нашей жизни произошло столько перемен, и каждый пытается справиться с ними по-своему. Я вижу, что Аядар сейчас сидит в священной пещере в долине предков, в полном одиночестве он погрузился глубоко в свои мысли. Отец тоже погружен в тягостные раздумья, но в зале совета, его что-то беспокоит, и, не смотря на столь позднее время, он не торопится идти домой. Ялуна опечаленная разлукой с Теодором, погрузилась в свои мысли и мечты. Майя борется с мыслями об Аядаре, её печалит его поведение. Ты, мама, озабочена тем, что происходит с остальными. Один я ничем не озабочен и преспокойно отправляюсь спать. Советую и вам успокоиться и дождаться утра.

– Спасибо, драгоценный, за столь исчерпывающий ответ. Но я успокоюсь, когда увижу твоего отца. Поэтому желаю вам крепкого сна, и отправляюсь на его поиски.

Но Кей не пришлось далеко отлучиться от дома. За поворотом, в слабом свете факела, она заметила одинокую фигуру, неторопливо возвращающегося Рагнара.

– Я знал, что где-то на полпути встречу тебя, – устало проговорил он. – Прости, что заставил тебя ждать.

– Я беспокоилась. Мне тяжело видеть тебя таким, скажи любимый, что случилось? – Кей ласково погладила его по щеке.

– Страшного ничего, – целуя её руку, ответил Рагнар, – Давай оставим все хлопоты на завтра. А сейчас вообще не будем говорить о проблемах, хорошо? Я так устал, и так соскучился по тебе. Мне хочется обнять тебя и крепко уснуть под тихое биение твоего сердца.

Она только нежно прижалась к нему, не сказав ни слова. Кей чувствовала, что её вопросы только добавят ему мучений, и то, что так сильно тревожит его сегодня, обязательно всплывет … завтра.

Аядар вернулся в город, когда рассвет только-только окрасил небо серым цветом. Чтобы не тревожить сладкий утренний сон обитателей своего дома, он направился в храм, и явился уже тогда, когда Кей усадила всех завтракать. Женская интуиция не обманула Кей, во взгляде сына она увидела то, что ни вызывало сомнений. Ей снова нужно будет тревожиться.

– Доброе утро, сынок! – дрогнувшим голосом, проговорила она.

– И вам всем доброе. Хотел сообщить новость. Сразу предупреждаю, что это моё твердое решение и моё искреннее желание, и любые противоречия я буду воспринимать как унижение. Сегодня Фанфарас откроет проход в мир Лукаша. Но он пойдет туда не один. Вместе с ним пойду я и отряд моих воинов. Если не помочь Лукашу освободить из плена его родных и не вернуть ему право наследия на управление провинцией – он погибнет. У него слишком много врагов, а сторонники не зная, что он жив, затаились в черных запрудьях дикого леса. По их закону порядок можно восстановить, только отвоевав свои права. Мы будем сражаться с лугару по их законам. Будет битва, в которой я рассчитываю остаться победителем, потому что воспользуюсь моментом неожиданности. Лугару кровожадны и опасны, я осознаю это, поэтому я выбрал двенадцать самых сильных и отчаянных воинов, которые вызвались мне помочь. Шестеро из клана волков и шестеро легалотов, ещё я и Лукаш. Не нужно сомневаться в моём благоразумии, я прошу понять меня, понять мои чувства. Я должен помочь другу, хоть он и не просил меня об этом. Это мой человеческий долг.

Кей трясущимися руками поставила на стол кувшин и посмотрела на Рагнара. Тот опустил глаза. Повисло немое молчание. Ялуна в оцепенении смотрела на брата округлившимися глазами. Маридас переводил озабоченный взгляд с матери на Аядара. Непреклонное заявление Аядара лишало смысла высказывать какие-либо возражения. Кей взглянула на Аядара испуганными и печальными глазами, и, сглатывая непрошеные слёзы резко развернувшись, удалилась в свою комнату, так и не сказав ему ни слова. Ялуна поднялась и отправилась следом за матерью.

– Вот видишь, это твой выбор, и, не смотря на весь ужас создавшегося положения, никто тебе не возражает, – произнес Рагнар. – Вчера я сказал тебе, всё, что я думаю. Я буду молить Аша, чтобы вы вернулись живыми. Я проведу обряд, чтобы быть услышанным верховной справедливостью, чтобы осветить ваш путь благословлением небес. Береги своих воинов, Аядар. Ты сильный воин, будь ещё и мудрым. В битве слушайся разума, а не пылкого сердца. …Она успокоится. Простишься с ней перед самим уходом. А сейчас мы, пожалуй, пойдём. Нас ждут дела, Мирадас.

Проходя мимо брата, Мирадас остановился и крепко обнял его.

– Удачи тебе, Аядар. Мысленно я буду с тобой. Ты справишься, я уверен в этом. Ты славный воин, у тебя крепкая рука и знания магии пилигримов. Возвращайся поскорее.

Оставшись наедине с Майей, Аядар открыто взглянул ей в лицо. Она еле дышала от колотившегося внутри испуганного сердца. В её больших голубых глазах застыло недоумение и грусть. Она даже не пыталась улыбаться. Их взгляды встретились, и Аядар грустно усмехнувшись, проговорил: