Аядар молча кивнул, подтверждая его догадку.

– Как интересно всё сплелось, – усмехаясь, заметил Томас. – Ну что ж, если меня заберут для допросов, прошу тебя Аядар оставаться в моем доме и присматривать за Майей. Вы оба должны дожидаться моего возвращения, не вмешиваясь. Я запустил механизм, и только я, как ты выразился, знаю, как эта система работает. Когда это всё закончится, и твои друзья будут на свободе, мы с тобой поговорим, что с тебя причитается за мои потраченные нервы. Ладно? А сейчас нужно успокоиться, мысленно всё взвесить. Майя, сотри с лица эту обреченность! Давайте устроим ужин в честь нашего знакомства. Я понимаю, что в мире свирепствует зло, но нужно же позволять себе маленькие радости, чтобы не сойти с ума.

Аядар снова молча кивнул, замыкаясь в себе. Весь вечер за ужином он в основном молчал, бросая в ответ лишь короткие фразы, углубленный в свои размышления, то и дело хмурясь, только ему известным мыслям. Даже когда Томас включил телевизор, чтобы прослушать последнюю сводку новостей, чтобы подтвердить свои слова, Аядар сощурив глаза, молча наблюдал, как толпы людей вышли на улицы своих городов, требуя защиты и вмешательства правосудия.

– Чем ты так недоволен, Аядар? Видишь, заработало!

Аядар покачал головой и тихо ответил:

– Они вышли на демонстрацию, потому что им сказали так делать и потому что им за это заплатили. Мне хотелось бы увидеть другое. Я хочу, чтобы люди поняли нависшую над ними опасность и увидели, наконец, истинное лицо зла, ведь для этого мы и сняли признание Вонга. Они все должны задуматься и остановиться, они должны изменить своё сознание, искореняя оттуда принципы засевшего там зла.

– Это все так быстро не может произойти. – Спокойно пожал плечами Томас. – Людям нужно время, нужны ещё доказательства, нужны ещё репортажи из Африки и сведения о корпорации. И тогда волна народного возмущения станет нарастать, подмывая фундамент этого зла и меняя свои стереотипы и мировоззрение. Терпение, мой юный друг, песочные часы уже перевернулись. Ты своё дело сделал, бросил камень на гладь этого болота, и круги уже пошли по воде.

Он все ни как не мог уснуть, лёжа на широкой удобной кровати в этом чужом доме. Его постоянно будоражили противоречивые мысли, ему хотелось увидеть результаты своей мисси, хотелось, чтобы, наконец, остановилась пандемия в Африке, чтобы смерть Джиджи была не напрасной, но он также понимал, что Томас прав, и людям нужно время. Аядар близко к сердцу воспринял людей, с которыми ему довелось здесь общаться, он очень болезненно воспринимал их проблемы и беды, и в тоже время ему ужасно хотелось вернуться домой, подальше от этой зацикленности балансирующей на грани катастроф, от зажатости и пустоты в душах некоторых людей, от ограниченности и страхов этого мира. Аядар уже хотел вернуться на свободу, здесь ему было тяжело дышать, ему не нравилось смотреть на мир сквозь чёрные очки, пряча ото всех свои глаза.

Далеко за полночь сон, наконец, сморил его. А утром, раскрыв глаза и поняв, что день давным-давно проснулся, и что его, почему-то разбудила неестественная тишина в этом доме, Аядар вскочил с постели, натягивая на ходу футболку, и спускаясь вниз по лестнице.

А внизу, на входе в гостиную уже нетерпеливо топталась Майя, бросая по сторонам обеспокоенные взгляды.

– Ну, слава богу! Я еле дождалась! Отец уже уехал делать своё выступление по телевидению. Что? Нужно было тебя разбудить? – глядя на его недовольное лицо, произнесла она.

– Хм, ваша воспитанность в некоторых случаях затмевает весь здравый смысл. – С сарказмом, ответил Аядар. Спасибо, что дали мне выспаться, мисс. Когда он уехал?

– Сорок минут назад. В гостиной ждет завтрак. Телевизор я включила! – раздраженно бросила Майя. – Ты мне хамишь, а он рискует ради тебя!

– Ради вас всех! – парировал Аядар, таким же повышенным тоном. – Прости, если оскорбил твоё нежное самолюбие. А если у твоего отца всё получиться – честь ему и хвала. Это общее дело, не мне одному это нужно. Ладно, пойдем, посмотрим.

Майя, бросив на него укоризненный взгляд, прошла за ним в гостиную. Аядар сжевал предложенный ему завтрак, даже не глядя на него. Он не сводил с экрана внимательных глаз, слушая оценку о сложившейся ситуации какого-то политика. И буквально после этого на экране появилось лицо Томаса Джейсона. Он представился и попросил разрешения обратиться к мировой общественности.

– Я хочу прямо заявить, – начал Томас, – Что никаких террористических замыслов в действии журналистов не было и быть не могло. Это я лично выдал рецензию на отснятие и запуск материала в эфир. Все что вы вчера увидели – это правда. Жесткая, страшная, не прикрытая, но, правда. Я честный гражданин свой страны и здравомыслящий житель планеты, поэтому показать людям правду, я посчитал своим человеческим долгом. Это достоверные факты, того, что за нашими спинами идет самая настоящая бактериологическая война, что некая корпорация сплела заговор против человечества, втянув в свою игру политику крупных стран. Журналисты Лайза Беллина и Джонатан Фенинстон выступили своего рода прожекторами, пролив свет на истину, в их действиях не было злого умысла, а в награду они получили лишь жесткое отношение и лишение свободы. Я думаю, что мы вместе разберемся в сложившейся ситуации, если за это дело возьмется комиссия ООН, которая призовет к ответу власти африканских стран и упомянутых ранее членов правительства замешанных государств. Я готов держать ответ перед правосудием, потому что моя совесть чиста, и я делаю это ради наших детей.

Не смотря на своё откровенное признание в соучастии с «террористами», Томас Джейсон после эфира благополучно вернулся домой, сияя гордой улыбкой, как всегда высокомерно вскинув голову. Он не переставал улыбаться, и когда Майя тискала его в своих объятьях, и когда он встретился взглядом с наблюдающими за ним внимательными лиловыми глазами Аядара.

– И что ты скажешь, волк? – открыто встречая его взгляд, спросил Томас.

– Вы приятно удивили меня, мистер Джейсон. Ваша речь действительно была убедительна и пламенна. Ваше лицо с экрана вызывало доверие. Думаю, вы подлили им масла в огонь. Спасибо, за то, что стали на защиту моих друзей. Я не перестаю думать, какую же плату вы за это потребуете? – Ответил Аядар с самым серьёзным видом, скрестив руки на груди.