– Значит, ты заварил кашу, а кто-то должен её расхлебывать? – Томас вскинул голову, отвернувшись в сторону. – То, что вы сковырнули – довольно неприятно пахнет. Уже поднялась шумиха вокруг этого дела, опровержения и расследования. Имена тех людей, которых назвал Вонг, достаточно известны. Правительства замешанных стран пытается как можно быстрее утопить эти сведения вместе с правдоискателями. – Тихо рассуждая, проговорил он. – Это очень тонкое дело. Там, где замешана политика, нужно действовать хитро. Хотя я понимаю, что игра, которую затеяла корпорация JPIQ, на самом деле отвратительна и заслуживает осуждения. Да, с тех пор, как у меня появилась Майя, я перестал быть эгоистом, каким был до тех пор, я перестал любить только деньги, и понял, что на свете есть более ценный дар. Это любовь моей дочери. А ты знаешь, как мне нравилась твоя мать? Я до сих пор иногда жалею, что она тогда ушла. Кей была необыкновенной женщиной, – голос Томаса вдруг стал мечтательно-печальным.

– Почему была? – возмутился Аядар. – Она есть и по-прежнему замечательная!

– Да, да. … Скажи, она стала счастливой?

– Думаю да. Единственное, что её сейчас тревожит так это разлука со мной. Так что вы скажете мне в ответ на мою просьбу?

– Терпение, молодой человек. Мне нужно подумать. Рубить с плеча уже не в моих правилах. Ты рассказывай, а я буду размышлять. Расскажи о Кей, как она жила?

– Моя мама живет в настоящем времени, а не в прошедшем!

И Аядар уже в который раз поведал всю историю Кей и Рагнара, историю их жизни и любви, историю их семьи и их народа. Он рассказал Томасу, что, несмотря на все трудности, с которыми довелось столкнуться его матери, она осталась такой же непосредственной, жизнерадостной оптимисткой, верящей в любовь и добро, потому что рядом с ней постоянно находятся люди, которые любят и поддерживают её.

Слушая его длинный рассказ, Томас усмехнулся:

– Она всегда была с искрой, у которой мне так и не довелось согреться, все как она и говорила. Благодаря своему упрямству она таки добилась своего! Пристала к берегу своих высоких ценностей. Значит, тебя воспитывал жрец?

– Нет, Рагнар не принимал участия в моем воспитании. Меня вырастил Акай, пилигримы, свободный ветер и, конечно же, мама. Рагнар просто любит её, и всё, что с ней связано. А она видит во всем этом смысл своей жизни, и прошлое не тянет её обратно. Её не мучает ностальгия по электричеству, асфальтным дорогам, полуфабрикатам и по удобствам, где все включено.

– Я даже завидую ей, – покачал головой Томас. – К пониманию таких простых истин, я шёл столько лет. Хотя моя душа полна грехов, и многие мои ошибки, я попросту даже не признаю. Но я попробую тебе помочь. Ради памяти о моем прошлом, ради Кей, и для того, чтобы искупить свою вину перед тобой. Я действительно ужасно не хотел твоего появления на свет. Поживи пару дней у меня, наше дело не разрешиться так быстро. И, конечно же, как человек этого мира, в обмен за свои услуги, я кое-что попрошу у тебя. Но это потом. Вот, как раз к нам направляется моя дочь!

Он проследил за его взглядом и увидел идущую по аллее девушку. Она была высокая и стройная как тростинка, её пышные каштановые волосы развевались при ходьбе, переливаясь медно-золотистыми бликами. Завидев отца, она радостно улыбнулась, осветив улыбкой своё обаятельное юное лицо. Две милых ямочки на щеках, делали её лицо ещё более трогательным и открытым. Аядар поспешил надеть очки, но Томас вдруг остановил его:

– Не нужно, я хочу, чтобы она узнала!

Поэтому когда Майя подошла вплотную, и перевела взгляд с отца на его гостя, её голубые глаза широко распахнулись, и она замерла, так и не успев сказать слова приветствий.

– Познакомься дочка, это Аядар, сын моей стариной знакомой. Его внешность покажется тебе немного странной, но там, откуда он пришел, бывает и не такое, – спокойно произнес Томас. – Садись, Майя. Аядар, познакомься, это моя любимая дочь Майя.

– Очень приятно, – ответил Аядар не в силах сдержать улыбку, глядя на то, как она пытается справиться с собой.

Майя растеряно села на лавочку напротив отца, подальше отодвинувшись от Аядара, и сглотнув комок удивления, наконец, проговорила:

– Откуда оттуда? Он что с зараженных территорий? Простите, но я ещё никогда и ни у кого не видела таких глаз. Я не хочу показаться бестактной, но кто вы? Это что такой розыгрыш?

– Нет, Майя, это не розыгрыш, это то, о чём я тебе хотел уже давно рассказать. Ты ведь читала когда-то книгу о параллельных мирах, так вот они на самом деле существуют, и Аядар как раз оттуда, и мало того, я сам когда-то там побывал. Я расскажу тебе эту длинную и необычную историю. Без позволения Аядара я ещё записал на диктофон наш с ним разговор. Просто я всегда делаю записи важных разговоров, чтобы потом их анализировать. Ты уж не сердись, Аядар, я дам дочери прослушать запись, чтобы не повторяться и чтобы ввести её в курс дела. Я решил, что Майя должна знать. Хоть ты уже давно и не ребенок, Майя, но я оберегал тебя от всяких потрясений, от грязи нашего мира, от этой лихорадки безразличия, которая все больше и больше охватывает людей. Не знаю, насколько хорошо у меня это получалось, но сегодня ты узнаешь что-то новое для себя. Ты готова выслушать своего старика?

– Может, мне уйти и не мешать вам? – с легким раздражением в голосе произнес Аядар. Он не понимал, зачем сейчас нужен этот разговор, зачем так глупо тянуть время и откладывать решение более важной проблемы. Его нервировала та размеренность, с которой Томас отнесся к этому делу, даже не подав виду, что его волнует судьба двух несчастных людей, которых лишили свободы и мучили допросами с пристрастием.

– Нет, напротив, ты как раз должен остаться! Я могу начинать?

Томас Джейсон, с теплотой, заглядывая в глаза сбитой с толку дочери, принялся повествовать о начале своего давнего приключения, не скупясь на любопытные подробности. Аядар слушал его версию и усмехался, иногда украдкой бросая взгляды на девушку, которая ловила каждое слово отца с приоткрытым ртом. Томас красочно описал мир Аядара, людей, с которыми ему довелось общаться, он рассказал ей о Кей и их возвращении. Затем он включил сегодняшнюю запись, и Майя с искренним интересом вслушивалась в каждую прозвучавшую фразу.