— Вы не боитесь доверять мне такую ценность?

— Боюсь, но иначе… в общем сама разберешься на месте. И предупреждаю, ни во что там не вмешивайся. Самым лучшим для тебя было бы запереться в боксе и наружу даже носа не высовывать. Надевай.

Три ее квартиры стоили около десяти миллионов.

— Я не могу, — отказалась Анна, отодвигая кольцо к Алисе.

Камень поймал луч света и засиял розовым с изумрудной каймой.

— Не смей со мной спорить! Надевай и отправляйся. Тебе пора.

Алиса Генриховна встала из-за стола и удалилась, не удостоив внучку прощанием.

Летать вертолетом, тем более военной машиной, Анне пока не приходилось. Ей показали место на лавке у иллюминатора. Команда вносила какие-то ящики, пакеты и мешки. Брюхо винтокрыла заполнили наполовину, когда появились остальные пассажиры — пятеро мужчин в разномастной несвежей одежде и девушка. Она тут же плюхнулась на лавку рядом с Анной.

— Привет.

— Здравствуйте.

Аромат дешевых духов перебил даже сугубо авиационную вонь. Девица тут же начала стаскивать с себя куртку, толкаясь в тесноте локтями. Под курткой оказалась майка, немного не достающая до пояса вытертых джинсов. Когда машина поднимется в воздух, к запаху масла и железа прибавится дух разогретого горючего, плюс этот невыразимо цветочный аромат. Анна поискала, куда бы пересесть. Свободной осталась только огромная, бочка, но она лежала, закрепленная железными скобами, да и вряд ли команда разрешит передислокацию. Анна замерла, стараясь глубоко не дышать.

— Ты кто? — толкнула ее в бок соседка.

— Биохимик.

— Так это я тебе буду убирать.

— Что мне убирать?

— А я откуда знаю. Мне сказали: убирать, готовить, стирать. Тебя как звать?

— Анна Сергеевна. Можно, Анна, только на «вы», пожалуйста.

— А я Ксюха.

— Будем знакомы, — опустила Анна непременное «очень приятно».

— Ты первый раз на делянку?

— Мы договорились, на «вы». Хорошо? Почему на делянку?

— Не знаю. Мне сказали: убирать, стирать готовить. А куда, мне вообще по фигу. За такие бабки хоть на Северный полюс. Даже комнату отдельную обещали.

— Вы приезжая? — Анна решила поддержать разговор.

— Неа. Местная. Я в гастрономе работала подсобницей. Уволилась. Два через два с восьми утра до десяти вечера. Восемь тысяч. Еще и сумку каждый раз проверяют, как с работы идешь. Я их послала. У меня подруга в Москве устроилась, к себе звала. Только боязно. Катька мутная. А тут соседка говорит: уборщицей пойдешь? Я как узнала, сколько платят, сразу согласилась.

Ну вот, а в народе молва ходит, будто в «Нутридан» даже чернорабочих по конкурсу набирают.

Пятеро мужчин между тем расположились возле штабеля мешков, выставили на пол засаленный рюкзак и уже раздавали карты. Четверо собирались играть. Пятый достал из такой же засаленной сумки бутылку и два стакана. Но не успел он открутить пробку, рядом образовался парень в форменной куртке, без слов отобрал бутылку и унес. Компания дружно взревела. На рев вышел командир и велел им выметаться с вещичками.

— Вы никуда не летите.

— Да это че, начальник? Не по понятиям.

— Кто тут про понятия говорит? Ты? Вас предупреждали? Подписку давали? Выметайтесь.

Один тощий лысоватый вскочил, намереваясь и дальше отстаивать собственные права. Его сосед, помассивнее сложением, дернул мужика за куртку, усаживая обратно.

— Все, начальник, молчим. Просим прощения, не повторится.

Бузотер вякнул было, но вбок ему уперся кулак соседа. Карты начали раздавать поновой, теперь уже на всех.

Ане стало не по себе. Ей что, придется жить рядом с этими людьми? Пока за ними бдит вертолетная команда, они будут сидеть смирно и копить злобу, за то уже на месте отыграются на ней, как на главной представительнице фирмы, по полной программе. Вдруг придется жить с ними в одном доме? А что если водной комнате?

Ну вот, как всегда напридумывала себе страхов на ровном месте. Если даже уборщице обещали отдельное жилье…

Обещать, еще не значит дать!

Ксюха достала из объемистой сумки полиэтиленовый пакет, развязала и вытащила бутерброд.

— Хочешь?

Анна промолчала. Беспардонная девица должна бы уже усвоить, как к ней следует обращаться.

— Хотите? — поправилась Ксюха. — Вы только не обижайтесь.

— Спасибо, я позавтракала, — отозвалась Анна и улыбнулась.

Сквозь густой макияж у соседки проступало почти детское личико.