Зефир почувствовала, как ее горло сжалось, и она сжала бокал с вином. Руки Альфы мягко сжали ее, напоминая, что она не одна.

— В тот день, когда ты посмотрела на нее… — Зефир запнулась, вспомнив тот день так ярко.

— Она показалась мне знакомой, — закончила Морана, прислонившись к Тристану.

Мужчина не оставлял ее одну с тех пор, как ее выписали из больницы.

— Человек Тень, — поделилась Зефир. — Он был там той ночью. Он появился после… Я не помню, но думаю, что он высадил нас в больнице.

Ее муж кивнул.

— Он следил за Гектором по своим собственным причинам. Вот откуда он узнал об убийствах, я думаю.

Данте сощурился с другого дивана.

— Я навел Вина на Гектора. Скоро мы узнаем, с кем он заключил сделку.

— Его брат уже ищет его, — упомянул Альфа.

Виктор, как ей сказали, пришел в ярость после того, как узнал, что сделал его брат. Он отправился на его поиски. Гектор был трупом.

— Вин заслуживает доверия? — спросила она.

— Очень, — удивленно ответила Амара.

— Человек Тень предупредил меня, что это только начало, — сообщил ее муж.

Она услышала, как у Мораны перехватило дыхание, а Амара сглотнула при этих зловещих словах.

Наступила тишина, все были поглощены своими мыслями.

Не выдержав, Зефир встала и пошла обратно на палубу, собаки снова шли за ней по пятам, не оставляя одну.

Она смотрела на открывающийся вид, все вокруг выглядело мрачным и безрадостным, и гадала, что принесет им будущее.

Позади нее возникло какое-то присутствие, а затем ее обхватили сильные руки. Зефир вновь погрузилась в объятия своего одноглазого зверя, единственного твердого, реального существа в ее перевернутом мире. Все эти дни он был для нее горой, твердой, непробиваемой, неподвижной. Она обрушивала на него свой гнев, зная, что его не сотрясет лавина эмоций.

— У нас все будет хорошо, правда, красавчик? — тихо прошептала она, почти боясь надеяться на лучшее.

Его руки сжались вокруг нее, он поцеловал ее в макушку.

— Серость не будет вечной, радуга.

Нет, не будет.

Гектор был на волоске, Синдикат только начал, Человек Тень был неизвестен, и будущее было неопределенным.

Но в объятиях мужчины, которого она любила долгие годы, будет любить долгие годы, Зефир чувствовала, что может дышать.

Серость не будет вечной.

Конец