– Командир Нортон, - инженер Ли был готов к так называемой перебежке.

– Сейчас, - махнул рукой Александр.

Почему-то очень хотелось посмотреть, как толстяк Кертис вспыхнет огоньками на границе купола и шагнет в никуда. Нелепое мальчишеское желание... естественное для того, кто ведет себя, словно мальчишка.

И, конечно же, Брэд Кертис, не доходя буквально нескольких шагов до невидимого лагеря, остановился и оглянулся.

* * *

– Еще немного, - сказал Феликс.
– Я помню место. Хорошо помню...

Нортон придержал очередную ветку, отпущенную парнем, а следующую перехватить не успел, и она влепила ему пощечину тугими влажными листьями. Такое чувство, что за эти несколько дней парк зарос еще гуще... Отбросил ветку назад, не особенно заботясь о громко пыхтящем в затылок механике Кертисе. Тот, видимо, тоже не смог вовремя ее отвести и ругнулся негромко, без злобы.

Этот Кертис оказался хорошим, честным, своим в доску парнем, - Нортон мрачно усмехнулся. И не подумал бежать в лагерь и настучать начальству, то бишь Стену, о беглом бывшем командире; а мог бы, наверное, получить немалое удовольствие. Зато мертвой липучкой увязался за ними - и с этим было невозможно что-либо поделать. Странно, что Феликс, похоже, не имел ничего против присутствия полуголого, потного Брэда с его постоянным паровозным пыхтением. Ах да, все время забываешь, старик, они ведь вроде как друзья, еще с перелета... Хотя что у них может быть общего, кроме карт?

Инженер Ли шел впереди, раздвигая кусты, и его лица Александр уже с четверть часа не видел. И голос тут, в Замке, подал раза два, не больше, и то коротко, отрывисто. Но от самой его фигуры, от сгорбленной спины и пружинистого шага, веяло напряжением, надрывом. Что же все-таки случилось в этом парке, совсем недалеко - сориентировался Нортон - от поляны с муравейником, от жуткого черного пятна земли, из которой химик Чакра безуспешно корчевал тогда корни, рассыпавшиеся пылью в его руках... да, совсем близко. Что?..

Феликс остановился.

– Вот.

Такой голос бывает после нескольких часов отчаянного крика; Александр передернул плечами. Жаркое печное дыхание механика Кертиса обдало затылок.

Ли обернулся; его лицо дробилось в пятнистой тени, и можно было лишь догадываться, насколько оно потерянное и бледное. За его спиной Нортон видел одну зелень: стереоэффектом, более темную вперемежку с более светлой. Если было что-то еще, Феликс, наверное, заслонял это нечто собою.

Их глаза встретились, и парень, кивнув, отступил вбок. Хрустнула ветка у него под ногами.

Мог бы и не отступать, понял Нортон. Он просто не туда смотрел.

На земле, в этой части парка сырой и полуголой, лежала ничком спящая девушка. Блеклый бархат старинного платья. Белые округлые руки, обнаженные от локтей: одна протянута вдоль тела, поверх бархатных складок, другая согнута и закинута за голову. Руки, кажется, без корней... И безмятежное лицо упавшей статуи: бледный профиль на бурой земле. Масса темно-рыжих волос - волна, отброшенная назад, растворяющаяся в зелени кустарника. Одна тонкая вьющаяся прядь поверх щеки.

Феликс присел на корточки и отвел прядь с лица спящей. Снизу вверх взглянул на товарищей.

– Это Ланни, - просто сказал он.

Вдруг стало тихо. Ни шороха, ни шелеста, ни даже пыхтения Брэда Кертиса. Нортон машинально считал секунды этой тишины: одна, две... пять... Вверху коротко чирикнула какая-то птица.

– Феликс, - заговорил он, и в голосе предательски проскочили поддельно-отцовские интонации.
– Ты не...

– Вы же ее не знали, - с тихой горечью перебил Ли.
– Брэд! Ты ее видел тогда. Это она. Она.

Ничего похожего на вопрос, на просьбу подтвердить или опровергнуть утверждение, в его словах не было. Черт его знает, почему механик Кертис истолковал их именно так.

– Похожа, - с видом эксперта заявил он.
– В самом деле похожа. Но, парень, вспомни, где мы сейчас.

Нортон поймал себя на желании двинуть механику в челюсть. Нет, правда. Лучше бы продолжал пыхтеть... но молча, черт возьми!..

Феликс поднялся на ноги. Негромко, бесцветно, обреченно:

– Даже платье ее.

Александр склонился над девушкой. Красивая. Несмотря на сероватую бледность и расширенные поры на лице. Вселенная не терпит идентичности... банальность, навязшая в зубах. Какая там идентичность... Мальчику, измотанному разлукой, достаточно сходства платья и, может быть, цвета волос. И, понятно, он не привел бы тебя сюда, если бы тот сеанс связи с Землей был доведен до конца. Проклятая Самодостаточная навигационная система...

Как все упрощается, когда знаешь, кого или что винить.