— Да?

Она не могла не заметить тепло, которое мгновенно послало чувственную дрожь по телу. Не помогает! Нужно абстрагироваться.

— Если Смерть охотится за мной, почему мы летим на самолёте? — спросила она.

— Это самый быстрый вид транспорта, — откровенно ответил он. Затем пробормотал что-то вроде: «не считая союз с вампирами в 1993 году».

— Прости? — переспросила она.

— Ничего.

— Ты что, не видел фильмы? — Она да, там, где крылья и двигатели самолёта пожирали монстры. А ещё те фильмы, где системы отказывали без видимой причины.

— Нет. Я не смотрю кино, — ответил Маакс. — Реальная жизнь достаточно увлекательна, однако я верю, что наш полёт на Су-80 пройдёт без драматических или киношных действий. Это самый безопасный турбовинтовой самолёт в мире и, кроме того, Смерть не преследует других пассажиров.

— Ты смотришь прямо на меня? — спросила она.

— Да.

Боже, эта невозможность видеть его действовала на нервы.

— Так ты хочешь сказать, что он хочет только меня?

— Смерть — это «оно», космическая сила, часть бесконечного стремления Вселенной к равновесию, а не «он». Но да. Оно хочет только тебя.

Спасибо за разъяснение.

— Объясни мне ещё раз, почему ты думаешь, что «оно» перестанет меня преследовать, если я улечу.

Он похлопал Эшли по ноге.

— Я не верю, что оно остановится, пока не найдёт другой способ восстановить равновесие. Таков путь Вселенной. Но, как я уже упоминал, дом моего брата находится рядом с довольно большим лагерем Учбенов — наших человеческих союзников. Мне больше повезёт с неограниченной поддержкой рядом. Кроме того, пребывание здесь увеличивает вероятность того, что я столкнусь с самим собой, чего следует избегать. Я предпочитаю не рисковать. Но уверяю, на этом самолёте ты в большей безопасности, чем…

Раздался громкий писк, и мужчина на пассажирском сиденье вытащил из кармана блейзера телефон.

— Да? — Он молча слушал. — Понятно. Спасибо. — И убрал телефон.

— Сэр, у нас проблема, — сказал он, не оборачиваясь.

— Какая? — спросил Маакс.

— Самолёт взорвался. Мы можем вызвать другой, но знаю, что вы хотели лететь именно на этой модели, а ближайшая стоит в Италии.

— Stercore equum. — Маакс глубоко вздохнул. — Что случилось?

— Кто-нибудь пострадал? — спросила Эшли. — И ты опять выругался по-латыни, Маакс?

— Мы не знаем, сэр, — ответил водитель Мааксу. — Но пилоты обедали. Никто не пострадал.

— Maledicta in deos! — прорычал он.

— Кончай с латынью! Ладно? — Она вцепилась руками в сиденье. — Это действительно начинает пугать. Я про смерть, а не в латынь. Она просто очень странная, и не помогает.

Эшли почувствовала, как Маакс тёплой, сильной ладонью накрыл её, вызвав восхитительную дрожь. Эшли охватило желание спрятать лицо у него на груди и закрыть глаза, но она сопротивлялась.

— Не волнуйся, Эшли, — сказал Маакс. — Я — божество. Мы привыкли к таким неудачным поворотам событий.

— Что это значит?

— Тимоти? Отвези нас в домик.

Водитель кивнул.

— Есть, сэр.

— Домик? — спросила Эшли.

— В двух часах езды к северу отсюда есть небольшой дом — уединённое место, и я узнал о нём только сегодня. Нет никаких шансов, что будущая версия меня случайно появится, и ты будешь в большей безопасности, чем у себя дома.

Из двигателя донёсся громкий треск, а затем из-под капота повалил дым.

— Cruentum stupri gehenna. Что ещё? — проворчал Маакс. Вновь странные ругательства!

— Сэр, двигатель перегрелся. Мы в пяти минутах от города, попробуем вернуться.

Она не видела Маакса, но представляла, как он круговыми движениями трёт виски.

— Видишь? — сказала она. — Именно это я и имела в виду. Если твои слова о Смерти, охотящейся за мной, правда, я не могу спрятаться. И если мне суждено умереть, я хочу быть в своём доме и в кафе, окружённая воспоминаниями о людях, которых любила. О. И если ты ещё раз выругаешься на латыни, я закричу.

— Ты очень странная женщина.

— Почему? — спросила она.

— Похоже, латынь оказывает на тебя большее влияние, чем смерть. Почему? — спросил он.

Она на мгновение задумалась, но десяти минут езды на машине не хватит для ответа. А ещё нужен терапевт. И, возможно, немного шоколадных углеводов, вина, хлеба и сыра.

— Не уверена. Я просто знаю, что бегать — глупо. Это ничего не решит.

Последовало долгое молчание.

— Пожалуйста! — взмолилась она. Этот план просто глуп. Маакс должен понять. Лишать Эшли всего, что она любила, ещё глупее.