Вероятно, пора снова обратиться к терапевту, чтобы разобраться с терзавшим её чувством вины — Эшли так и не смирилась с тем, что лишь она выжила в аварии. Да она благодарна небесам, или Вселенной, или тем, кто присматривал за ней в тот день, за то, что ей дали ещё шанс, но это не означало, что она осталась без багажа. И работа по четырнадцать часов в день, семь дней в неделю не помогала.

Вот, решено: как только Фернандо освоится, она сократит рабочее время. Кто знает, может быть, она снова займётся фотографией. Но до тех пор, всё как обычно.

Она взглянула на часы.

— О, нет.

Ей нужно открыть кафе через десять минут. Эшли поспешила в спальню, сняла пижаму, надела розовую футболку, джинсовые шорты и свой любимый кожаный пояс с розовыми цветами. Надев сандалии, она бросилась в ванную. Когда включила свет, то сразу заметила мешки под глазами. Налитые кровью белки делали зеленовато-ореховый цвет радужки более похожим на печальный, тусклый хаки.

— Ты справишься, — сказала она себе и начала чистить зубы.

Какое-то движение в коридоре привлекло внимание. Она подпрыгнула. Твою мать. С зубной щёткой в руке она медленно выглянула через дверной проём ванной.

— Э-э-эй?

Порыв ветра пронёсся по дому. Дерьмо. Она не оставляла открытыми ни двери, ни окна. Внутри кто-то был.

«О боже. Нужно срочно найди оружие».

Она посмотрела на зубную щётку в руке.

«Что ты собираешься с ней делать? Дыхнуть на незваного гостя мятой?»

Она бросила щётку в раковину и выдвинула маленький ящик туалетного столика, где хранила ножницы.

С дрожащими руками Эшли прошла по коридору в гостиную.

— У меня… нож! Так что тебе лучше уйти.

«И это всё? Серьёзно?»

— И быстрее, — добавила она. Урод.

Она повторила ещё раз фразу по-испански и выглянула из-за угла, быстро осмотрев гостиную и прихожую. Входная дверь скрипнула, когда лёгкий ветерок толкнул её и полностью открыл. Странно. Сумочка лежала на маленькой деревянной скамейке ручной работы в прихожей. Почему кто-то вломился в дом, но оставил сумочку? Ключи от машины тоже лежали на месте. О нет. Кто бы ни был в доме, ему не нужны ценности. И что же тогда им нужно?

Эшли ахнула.

«Мне лучше убраться отсюда к чёртовой матери!»

Она бросилась к двери, схватив ключи и сумочку, подбежала к машине и села в неё. Но когда попробовала завести мотор, ничего не получилось.

— Ты должно быть шутишь! — Она попыталась ещё раз.

«О Боже. Хорошо. Думай, думай, думай».

Она могла бы открыть калитку и побежать за помощью, но дома соседей с закрытыми воротами и снаружи ещё темно. Может пройти целая вечность, прежде чем кто-то проснётся и впустит её. Многие в это время года даже не жили тут. Эшли могла бы попытаться найти Луиса, но он не патрулировал дорогу, а держался задних дворов, где вероятность взломов выше.

Ладно. Придётся пробежаться. Она обойдёт дом, пройдёт через сад и спустится к пляжу. Незваный гость даже не увидит её. Эшли схватила сумочку и сделала глубокий вдох, прежде чем открыть дверцу машины и побежать к левой стороне дома. Она притормозила прямо перед тем, как присесть в зоне отдыха под большой пальмой; ей не хотелось наткнуться на стулья или растения в горшках. Тихо дыша и стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, она осторожно обошла дерево.

— А-а-а-апчхи!

Она замерла.

Святые угодники. Неужели кто-то только что чихнул ей в затылок? Тьфу. И… Блин блинский.

— А-а-а-апчхи!

Она прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Взломщик шёл прямо за ней.

Проклятье. Маакс не мог поверить в это. Должно быть, у неё в саду росла плюмерия. У него аллергия на неё. Да, у божеств была аллергия. Например, хорошо известно, что у Баха, бога виноделия, непереносимость глютена, но его это не останавливало. Хотя этому тупому ублюдку даже есть не нужно. Ещё Акна, Богиня Плодородия, не могла есть моллюсков. А ещё не переносила чеснок, недоваренное мясо и всё острое. Смахивала на беременную человеческую женщину. Что касалось Маакса — у него аллергия на плюмерию.

— А-а-а-апчхи! — Божества всемогущие. Он замер и затаил дыхание, надеясь, что Эшли не убежит, иначе споткнётся о камень и сломает шею.

— Я не вижу тебя, но знаю, что ты здесь, — сказала она, тяжело вздыхая. — И что бы ты ни хотел, ты этого не получишь. Я скорее умру, чем позволю тебе изнасиловать меня.

«Изнасиловать?»

Чёрт подери!

— Я не собираюсь трогать тебя. Во всяком случае, не так. Но если убежишь…

Хотя у него отличное ночное видение, он с трудом различал Эшли в темноте, но видел, что она неподвижно сидела спиной к нему. Бедная женщина должна быть напугана.