— … Потом ты упал на спину и закричал так, будет тебя убивают, — сестра дрожала от одних только воспоминаний о случившемся, тяжело дыша и всхлипывая.

— Что было дальше? — я опустился обратно в кровать. Стоять с кулаками наизготовку — не лучше, чем можно заниматься во время разговора.

Ответила вместо Фудзивары Ако, с еще более серьёзным выражением лица, чем обычно:

— Тебя еле утихомирили. Обливали водой из вёдер, пока ты не перестал метаться огнём во все стороны.

Чего?!.. Я же так не умею, я далеко не настолько сильный маг. Так, похвалиться иногда люблю, но реального толка от моих способностей — ноль.

— Обалдеть, конечно… — я спрятал лицо за ладонями, пытаясь понять хоть чуть-чуть, что за чертовщина произошла со мной.

— Это ещё мягко сказано. Мы тебя еле дотащили до машины втроём, и потом ещё вытирали насухо. А то ты был мокрый до последней нитки, — невесело ответила вторая близняшка.

— Простите, что так вышло…

— Было бы за что извиняться. Никто же не знал, что тебя на два дня оставит сознание из-за призыва фамильяра, — Хана села ко мне на кровать.

Я наконец посмотрел на себя внимательнее и заметил спустя минуты разговора, что всё это время был нагишом. Не врали, блин, когда говорили, что протирали меня насухо! Я стыдливо натянул на себя одеяло, чуть ли не до подбородка. Что вызвало смешок у Юко.

— Похоже, ты приходишь в себя. Давайте дадим ему отдохнуть немного.

— Лучше поесть дайте, — предложил я. Желудок скоро начнёт сводить от голода, и мне бы этого не хотелось.

— Хорошо, сейчас всё будет! — сестра хлопнула в ладоши, явно довольная тем, что больше на напоминаю затравленного и раненого зверя. После чего вся троица покинула мою спальню, оставив меня наедине со своими мыслями.

Да… Ну я, конечно, и выдал. Сам не в силах понять, что случилось. Но кое-какие догадки у меня всё же возникли.

Этот кошмар и все другие, что я видел за свою жизнь — не просто сны с тяжёлым содержанием. Это что-то, намертво засевшее в моей голове, но напрочь стёртое, размытое. Может ли быть так, что я помню свою загробную жизнь, просто мозг не хочет этого осознавать? Нет, это вряд ли. Откуда может быть в Аду восстание, скажите на милость? Если бы так обстояли дела в загробном мире, то вряд ли бы демоны позволяли себя дёргать прямо с полей сражений в этот мир. Как-никак, каждая пара рук на счету.

Накормили меня сытно. Хана и служанка хлопотали вокруг, словно мать у кровати тяжело больного сына. Сестра едва ли не порывалась кормить меня рисом с ложечки. Но всё же по моей просьбе успокоилась.

Покушав и поблагодарив заботливую сестру, я продолжил бессмысленно лежать в кровати. Делать ничего не просто не хотелось — не хватало силы воли даже поднять голову. В какой-то момент, когда начало темнеть, мне наскучило пялиться в потолок. Он хоть и был загляденье, но предел внимания к себе исчерпал ещё в первые дни моего пребывания в этом особняке.

Полез за телефоном — он лежал на тумбочке у кровати, где я его и оставил два дня назад. Почитать часик новости заряда вполне должно хватить.

Спустя несколько новостей, посвященных скандальному увольнению Павлова после окончания соревнований — то ли он сливал данные об особо важных гостях, то ли ещё что-то подобное — я наткнулся на заметки об инциденте с моим участием. Слава богу, упоминались только сами события, и моей фамилии или хотя бы фотографии найти было нельзя. Хорошо… Мне слава убийцы демона точно не нужна. И без того привлёк к себе много внимания. Но вообще интересно, с чего это журналисты не растиражировали мою физиономию? Наверное, это Хана через Анастасию Николаевну надавила на издания, чтобы к нам в дом не ломились толпы ищущих сенсации идиотов.

Так, листая новости, я не заметил, как уснул. И сон мой был спокоен, как у младенца. Без всяких страшилищ или пепельных земель.

Утро началось с того, что меня кто-то толкал в бок, пытаясь разбудить.

— Ваня, просыпайся. Уже одиннадцатый час. Завтрак давно остыл.

С огромным трудом разлепив глаза, я посмотрел на Ако. В её взгляде читались одновременно и строгость и… ласка? Нет, мне точно со сна мерещится всякое. Наверное японка просто соскучилась по совместным пробежкам, а я, как настоящий непонимающий жизни — второй уже раз — паренёк выдумал себе всякую ерунду. Надо уже взрослеть и перестать в каждой девчонке видеть возможного партнёра.

— Встаю-встаю, — лениво зевнув на всё продолжающиеся толчки в бок, я поднялся с кровати. Совершенно забыв о том, что под одеялом, собственно, всё ещё несколько не одет. Мягко говоря. И осознал я это только только когда увидел на щеках Ако густой румянец и взгляд, направленный понятно куда.

— Прости-прости! — как и вчера, пришлось срочно укрываться одеялом. И только сейчас она отвернулась. А до этого стояла как загипнотизированная.

— Ничего… Я же уже вчера всё видела, — о Господи, это что, ухмылка у неё на лице? Какой конфуз, какой позор! Японка же, прокашлявшись, сообщила: