Следующие полчаса я потратил на поиск занятия себе до конца вечера. Даже для меня уже было очевидно, что после устроенного мной нормальные дворяне не захотят иметь никаких дел даже с чемпионом. Ненормальных же на вечер просто не позвали. Поиски окончились на набережной, где я вновь встретил Фудзивару. Та о чём-то оживлённо говорила по телефону на японском. Для меня предмет разговора остался загадкой. Но интересно, что могло вызвать у довольно спокойной Ханы волнение и разговор на повышенных тонах?

Когда телефонный разговор закончился, я подошёл сестре:

— Надо будет мне как-нибудь выучить японский. Кстати, где Ако и Юко? — отсутствие близняшек прямо-таки бросалось в глаза. Обычно они разве что не держали в Фудзивары под руки, настолько были неразлучны со своей госпожой.

— Отошли ненадолго. Зачем тебе учить японский? — спросила девушка с видимым любопытством.

— Когда-то хотел переехать в Японию, — озвучил я своё желание из прошлой жизни. Почему бы нет, собственно? Я может и сейчас хочу, просто меня в Российской Империи всё более чем устраивает. Хана задумчиво протянула:

— М-м-м… А сейчас уже не хочешь?

— Обстоятельства изменились, — мой уклончивый ответ вызвал ещё больший всплеск любопытства у сестры. Глаза девушки сузились сильнее обычного, так, что их цвет перестал казаться таким же голубым, что и у меня. Гораздо темнее. Или же мне это только показалось?

— Какие у тебя были обстоятельства раньше?

Ну вот. Придётся что-то выдумывать. Я научился немного врать за эти восемнадцать лет своей жизни, Но почему-то подумал, что уж кто-кто, а сестра мою ложь раскроет на раз-два. Ещё мне немного интересно, что она ответит, когда услышат правду.

— Раньше я жил в другом мире, а после смерти переродился в этом.

Хана долго смотрела мне в глаза. Немного страшно даже стало, вдруг она поверила, и у меня теперь появилась огромная проблема. Мало ли, вдруг дворяне и правда знают о том, что некоторые люди могли прибыть в этот мир из других измерений? К моему облегчению, девушка всего-навсего со смешком сказала:

— Раз не хочешь говорить, то так бы и сказал. Но не жди теперь, что я буду помогать тебе с японским, — улыбка Фудзивары сквозила неприкрытой неискренностью. Может, она и хотела бы мне поверить — как-никак всем известно, что загробная жизнь существует, и совсем отбрасывать возможность перерождений нельзя — но не могла. Это было слишком невероятно даже для такого мира.

Надо сменить тему. Иначе неловкость разговора будет лишь расти, пока мы оба не сгорим напрочь от стыда.

— Как там Анастасия Николаевна? Всё ещё в обиде на меня?

— Да. И будет обижена на тебя ещё долго. Не рассчитывай на быстрое прощение, — как я думал. Молодец, Иван Ронин! Ты восемнадцать лет держался, прежде чем всё-таки засрал себе новую жизнь. Можно считать это твоим новым рекордом. Главное чтобы не случился эффект домино, которой угробит твою жизнь ещё сильнее. Боже, как же мне хочется, чтобы этим вечером всё и ограничилось!

— Вот я идиот, всё-таки…

— Идиот или же нет — неважно… Я хотела узнать, не хочешь ли ты перебраться в Смоленск?

Сегодняшний день весь насыщен какими-то неожиданными событиями и разговорами. Совпадения или меня судьба решила крепко потрясти, взяв за шиворот?

— Пока не знаю. Но скорее всего да, — сперва разберусь с переводом из додзё Дмитрия Олеговича к Андрею Витальевичу. Вот после этого уже можно будет думать о переезде.

Фудзивара с довольным видом хлопнула в ладоши:

— Хорошо! Потому что я как раз с кое с кем договорилась об аренде одного домика неподалеку от центра. И без кого-то из местных нам будет нелегко.

— Вам? Это кому это?

— Всем, кто со мной приехал, разумеется. Думаешь, я буду жить без охраны?

Вариант переезда в Смоленск заиграл новыми красками. Жить под одной крышей с толпой красивых девушек. С Рёто… Это звучит очень заманчиво. И уже готов согласиться.

— Понял. Поговорю только с Дмитрием Олеговичем да с родителями. Возможно, я даже сумею поступить в Смоленский университет, чтобы не болтаться без дела, — сколько, оказывается, хороших возможностей у меня есть. Даже без службы дворянам! И чего я раньше не обдумывал такую возможность всерьёз? Наверное, опять из-за своей проклятой боязни совершить что-то по-настоящему способное изменить жизнь.

— Вот и умница… Кажется, вечер закончился. Ты так и не нашёл кого-нибудь, кто принял бы тебя к себе? — я помотал головой, и Хана в очередной раз вздохнула: — Что-нибудь придумаем! Нельзя, чтобы из-за одного поступка вся жизнь пошла прахом.

— Ты права, сестричка! — приобнял я её за плечо: — Рано я нос повесил.

— Что сделал?.. — недоуменно посмотрела на меня Фудзивара.

— Нос повесил. Опечалился то есть. Впал в уныние, ну и всё такое, — пояснил я девушке, и у той задорно заблестели глаза: