Смерть Мусаева словно невидимый ураган смело половину порядка в нашей школе, престали выставляться отряды из разведчиков, которые постоянно, каждую день и ночь отходили на километров десять от нашего местоположения, и ждали пока их сменят, чтобы следить за окрестностями и дать нам знать о появлении врагов, нам же в свою очередь надо было успеть скрыться в лесах.

Половина наших офицеров уехала в ставку Мусаева, их туда для чего-то вызвали, вторая половина просто не успевала командовать нами, школу отменили и так, последние дни всё равно, а экзамены перенесли на неопределённый срок. Мы слонялись, ожидая сами не зная чего, но тут смысл жить появился сам собой, кто-то заметил в нескольких километрах от лагеря небольшой отряд европейской армии. И те парни, что были в лесу уверяли, что они идут в нашу сторону, вооруженные, но без машин. Это значило то, что они осели где-то здесь за те дни, пока никто не следил за местностью вокруг, а теперь рыскают по лесам то ли охотясь на зверей, то ли в надежде найти деревню, а лучше городок, в котором можно будет грабить или сделать ещё что-нибудь такое.

Выходило, что остались считанные часы, а может быть и меньше, до того, как европейцы нас обнаружат, бежать было бессмысленно, нужно оборонять наш лагерь, а потом уже можно думать над побегом. Ближайшему крупному отряду солдат до нас часов пять быстрой езды, конечно можно было попытаться и самим рвануть туда, но офицеры решили по-другому. Приказы обсуждаются только после выполнения, поэтому я лежал на крыше с автоматом, в линии со своими одногодками и ждал пока мне разрешат открыть огонь. Вглядывался в густой лес за полем, на крыше, где мы и разместились воняло тающим от жары рубероидом, этот запах приятно въедался в ноздри, почти заставлял концентрироваться, однако в прицеле никто не появлялся.

— Скорей всего они уже смотрят на нас, — сказал лежащий рядом офицер, — ждите пацаны, ждите.

Через какое-то время всё же появилось шевеление среди деревьев, я напрягся ещё сильней, пытаясь заметить чёрную форму на фоне такого же чёрного леса и даже показалось, что что-то увидел, как тут прозвучал крик, что они справа, резко повернув автомат туда я увидел человек десять, которые пригнувшись шли по высокой траве. Нам дали команду стрелять, и мы начали. В той десятке получилось уничтожить несколько человек, остальные залегли так, что их стало не видно, и больше не шевелились. Эти солдаты вообще оказались не такими как были в Печоре, сейчас работали профессионалы, они окружили нас, это мы поняли только по звукам выстрелов на противоположной стороне нашего городка, офицер взял меня и ещё несколько завтрашних солдат с собой, и мы побежали на звук, и чем ближе подходили, тем медленней пробирались внимательно, осматривая каждый последующий метр своего пути. Всё же заглянув за угол очередного дома, я буквально в метрах десяти от себя увидел двоих солдат, которые не успели ничего и подумать, как я прострелил их головы, не то что бы я такой собранный и готовый убивать, мне просто было до того страшно, что я даже сам не понимал, что делал, увидел и выстрелил, может быть если бы там стояли русские мой палец дёрнулся точно так же, потому что сказать, о том, что мне было страшно это не сказать ничего.

Офицер сказал мне что-то о моей меткости, я даже не понял, что именно, и мы продолжили продвигаться, спрашивать где наша конечная точка сейчас было не время, мне так казалось, хотя это довольно глупо: если бы офицер погиб — нам оставалось только бежать в противоположную сторону. Однако в моменты страха за свою жизнь мозг работает немного не так — ты просто делаешь вещи, чтобы выжить, какими бы дурацкими они не казались.

Очередной заворот за дом и наш офицер убит, тогда-то я уже перестал соображать окончательно, и просто рванул оттуда, ещё и выбросив автомат, кажется тогда я поставил пару рекордов по скорости, я бежал пока не увидел своего знакомого солдата-охранника. Он садился в машину, как-то необычно спокойно, будто вокруг не разрывают уши звуки выстрелов:

— Стой, — крикнул я ему не своим голосом, — стой!

Он спокойно повернулся, смотря на меня, сел в машину, завёл её и не захлопывая дверь рванул вперёд, я в этот момент осыпал его всеми проклятиями, которыми успел в то мгновение, однако он резко развернул машину и поехал в мою сторону, я и на этот раз не подумал ничего хорошего, решив, что он хочет меня сбить, но прямо перед моим, готовым принять смерть телом, он немного вильнул в сторону, остановившись поднял пыль, а я тут же открыл дверь и запрыгнул внутрь. Мотор заревел, а мы помчались куда-то, в неизвестном мне направлении.

— Сука, — орал солдат, — все офицеры убиты, сука, — он ещё повторял и повторял матерные слова, изредка вставляя между ними обычные, — второй раз уже спасаю твою жопу, тупорылое ты говно.

По дороге мы подобрали ещё пару парней разного возраста, я оказался здесь самый старший и какое-то время мчались на всей скорости в сторону ближайшей военной части, как позже нам объяснил солдат, у всех были автоматы кроме меня, это я заметил только когда мы приехали на место, но больше меня стало волновать, что с теми, кто не попал на нашу спасательную шлюпку. Скорей всего большая часть будет мертва, кто-то может успел так же сесть на машину и уехать.

Если бы всё шло нормально, то нам оставалось подождать всего-то несколько дней, и мы бы разъехались по нашим распределительным местам. А получилось так, что сейчас нас распределит полковник Случайность.

На большой скорости мы неслись к ближайшей военной базе русских, по крайней мере каждый из нас был уверен, что мы едем именно туда, да и сам водитель сказал что-то похожее на наши догадки, к тому же на горизонте начали казаться соответствующие здания.

— Уже приехали? — Спросил я солдата.

— Да нет, ещё где-то только половина.

— Так вот же часть, — я показал рукой вперёд, — мы же сюда?

— Я не говорил, что именно в эту часть, — пожал плечами солдат, — вы теперь поедете служить другому хозяину, не хотите — я вас повыкидываю где-нибудь, да и все дела.

— Какому другому? Европейской армии? — Совсем не понял я.

— Ну ты странный, — он посмотрел на меня, — я бы от них тогда, наверное, не уезжал сейчас, если бы работал на них, вы ребятки там в своей школе пропускаете всё что в мире происходит. Раньше служили Мусаеву, а теперь Мусаева нет, никого нет, хотя вон добрые люди остались, раз вас, инвалидов, берут к себе.