– Вот деньги, - сказал Хуберт, - редактор беспокоится, что ты запьешь...

Я принял у него в темноте бумажки и мелочь... Хуберт протянул мне увесистую коробку.
– А это что?

– "Псковский сувенир". Я раскрыл коробку. В ней лежал анодированный ключ размером с небольшую балалайку.
– А, - говорю, - ключ счастья! Я отворил дверцу и бросил ключ в урну. Потом сказал Хуберту: - Давай выпьем.
– Я же за рулем.
– Оставь машину, и пошли.
– Мне еще редактора везти домой.
– Сам доберется, жирный боров...

– Понимаешь, они мне квартиру обещали. Если бы не квартира...

– Живи у меня, - сказал Кузин, - а бабу я в деревню отправлю. На Псковщину, в Усохи. Там маргарина с лета не видели...
– Мне пора ехать, ребята, - сказал Хуберт... Мы снова вышли под дождь. Окна ресторана "Астория" призывно сияли. Фонарь выхватывал из темноты разноцветную лужу у двери...

Стоит ли подробно рассказывать о том, что было дальше? Как мой спутник вышел на эстраду и заорал: "Продали Россию!.." А потом ударил швейцара так, что фуражка закатилась в кладовую... И как потом нас забрали в милицию... И как освободили благодаря моему удостоверению... И как я потерял блокнот с записями... А затем и самого Кузина...

Проснулся я у Марины, среди ночи. Бледный сумрак заливал комнату. Невыносимо гулко стучал будильник. Пахло нашатырным спиртом и мокрой одеждой.

Я потрогал набухающую царапину у виска. Марина сидела рядом, грустная и немного осунувшаяся. Она ласково гладила меня по волосам. Гладила и повторяла:

– Бедный мальчик... Бедный мальчик... Бедный мальчик... "С кем это она, думаю, - с кем?.."

("Советская Эстония". Ноябрь. 1975 г.)