Всё хуже и хуже с каждой минутой в этот день: сперва кошмар, который не отпускает меня на протяжении уже трех лет, затем Василиса с её загоном насчет работы, потом Косарь с его уверениями и новостями, и вишенкой на торте становится эта встреча.

— Саша, я рада тебя видеть, — с годами она совершенно не изменилась и даже, кажется, стала ещё краше.

— Не могу сказать того же, — тянусь в бардачок и достаю оттуда пачку сигарет, прикуривая и выдыхая дым в сторону от девушки. Вижу, как она морщится от запаха, но даже бровью не веду. — Чем обязаны видеть тебя в этом месте?

— Я приехала к тебе.

— Правда? И почему же? Твой мешок прохудился?

— Нет, у Антона всё в порядке, или не совсем в порядке, но я по другой причине приехала.

— Я польщен, что ты вспомнила обо мне спустя столько лет.

— Я никогда не забывала тебя, Саш, — она отводит взгляд. — Просто наши пути разошлись, потому что мне нужно было больше, чем просто ожидание.

— Рад, что ты получила, что хотела, а сейчас извини, но мне надо идти.

— Саша, подожди, — она ловит меня за руку, заставляя вздрогнуть, и не столько от физической боли, сколько от воспоминаний, которые бередят душу. — Мне действительно нужна твоя помощь. Я заплачу, сколько скажешь, но помоги мне, пожалуйста.

— Что тебе надо?

— Не пригласишь меня к себе?

— Нет.

— А ты изменился, стал более мужественным, — хмыкаю, потому что она даже не понимает смысла этого слова. — И жестким.

— Не мы такие… так что тебе нужно?

— Один из партнеров Антона дал мне твои контакты и наводку, когда я заговорила о проблеме.

— Какая проблема, Алина? Проблемы у других людей, которым надо бороться за свою жизнь, а ты — избалованная сучка.

— Зачем ты так? У каждого в жизни свои проблемы, и каждый справляется с ними, как может…

— Короче, что тебе нужно?

— Я… мне..

— Алина!

— Мне нужно поймать мужа на измене.

— Ты издеваешься? — усмехаюсь и стараюсь понять, шутит она или нет.

— Я абсолютно серьёзна, Саша. Если он нарушает контракт, пусть платит.

— Сто пятьдесят кусков, — складываю руки на груди и прислоняюсь к двери своей машины.

— Легко.

— Евро, дорогая, не рублей же.

— Но… но у меня нет сразу такой суммы.

— Извини, мне пора, — отталкиваюсь от машины и делаю шаг в сторону.

— Саша, подожди, я смогу собрать эту сумму, но в течение недели.

— Когда соберешь, позвони.

— Но я не знаю номера, — она так забавно хлопает своими кукольными ресницами, что я не могу сдержать улыбку. Инфантильная девочка, всегда пребывающая под опекой всех, кто её любит, каким-то чудом решилась ограбить своего олигархишку.

— Мой номер не изменился за последние двадцать лет.

— О, ты про домашний.

— Ну да, а что?

— Ничего, я просто подумала…

— Всего хорошего, Алина.

И, быстро обойдя её, я направляюсь в подъезд, и только когда дверь за мной с тихим писком закрывается, позволяю себе немного расслабить плечи. Эта встреча совершенно дезориентирует меня. Я готов к встрече с врагами на поле боя, неприятелями по жизни, но не с девушкой, которая вырвала мне сердце своими наманикюренными пальчиками и растоптала его острыми каблуками. Ведь именно тогда я пошел на контракт, когда вернулся со срочки и узнал все эти новости.

Дорога домой из ВЧ оказывается слишком долгой и терпения у меня едва хватает. В поезде со мной находятся несколько дембелей, все пацаны двадцатилетние, пороха, кроме как на учениях, не нюхавшие. И каждый хвастается, что его ждет девчонка дома. Показывает фотографии, читает отрывки из писем. И я не отстаю, показав им последнюю фотографию Алины на фоне ярких цветов в Ботаническом саду. Моя девочка вызывает зависть у них, но никто вслух не произносит ничего.

Едва лишь поезд прибывает на Казанский вокзал, я уже на ногах. Нарядный, в военной форме, краповый берет гордо надеваю на голову. Пацаны рассматривали его почти всю дорогу. Не каждый может заслужить право носить его. И мне пришлось отдать тонну пота и крови, несколько попыток за год сдать экзамен, однако я получил эту награду. И теперь Алинка сможет гордиться мной ещё сильнее. Выхожу из поезда на перрон, ожидая, что моя девочка кинется мне прямо там в объятия и мы станем целоваться, как на той знаменитой картинке с поцелуем на Таймс-сквер. Но вместо Алины меня встречает только мать.

— Привет, ма, — осматриваюсь вокруг, всё ещё не теряя надежды. — А где Алина?

— Сынок, ты у меня такой сильный стал, и такой красавец в этой форме.

— Ма?

— Поехали домой, я тебе всё расскажу.

Тогда для меня прозвенел только первый звоночек. Уже дома мама рассказывает, что моя девушка гуляет в ночных клубах, совершенно пьяная и невменяемая возвращается домой, что её родители еле-еле отмазывают её от отчисления из универа. Я не верю во все это, мне кажется, что мать специально настраивает меня против Алины. Но не возражаю, понимая, что пока сам не увижу, это не убедит меня.