— Давай поскорее покончим с этим, — выдает с порога Василиса, и я закашливаюсь, подавившись кофе. Почему у меня в голове совсем другие концовки? Концовки, где я встаю и подхожу к девушке и стаскиваю с точеной фигурки этот чертов халат, а после раскладываю её на этом самом столе и заканчиваю, и кончаю с ней. От разбушевавшейся фантазии мне становится тесно в джинсах, и приходится поерзать на стуле.

— Я жду только тебя, — какой-то двусмысленный разговор у нас получается, но от этого мне ещё больше хочется увидеть настоящую девушку, а не ту куклу, что танцует на шесте.

— Десять минут — и я буду готова, — она чуть улыбается, и я понимаю, что от девушки не ускользнуло мое возбуждение.

— Чертовка! — допиваю почти залпом кофе, обжигаясь, но эта боль хоть немного приводит меня в чувство.

Василиса оказывается верна своему слову — через десять минут она действительно одета и готова идти, а я же не решаюсь подняться из-за стола, чтобы не показать, что мои джинсы натянуты до предела.

— Твой свитер и телефон остались в ванной, а я пока подышу свежим воздухом.

И она направляется к окну, которое открывает, впуская холодный воздух в комнату. Я же поднимаюсь и быстро направляюсь в ванную комнату, там натягивая на себя свитер, заметив пошлое сообщение на мобильном от Косаря с пожеланием не стереть свой хер до размеров зубочистки. Фыркаю и не отвечаю. Пусть думает, что хочет. Я действительно заслужил пару-тройку дней выходных.

Из дома мы выходим ближе к обеду и едем в ближайший медпункт. Васю уводят на осмотр, а после привозят уже в коляске.

— Что случилось? — осматриваю девушку, не видя у неё причин передвигаться на каталке.

— Сотрясение мозга какой-то там тяжести, — она отмахивается и встает. — Я не запомнила, но справку для полиции они заполнили.

— Тогда давай отвезем, и я верну тебя домой.

— Да, но перед домом заедем в супермаркет. Хочу мороженого.

— Ты нормальная вообще? — улыбаюсь, не в силах понять, что в голове у этой девчонки.

— Нет, — улыбается девушка и выходит на улицу. — И это прописали мне врачи.

— Ладно, поехали.

Ближе к вечеру, когда уже на улице стемнело, мы опять оказываемся у квартиры Василисы. Она выходит и идет к дверям, я же достаю с заднего сиденья пакеты из магазина и шагаю следом.

— Положи пакеты на стол, — командует рыжая, чем вызывает у меня улыбку.

— Да, дорогая, — уже в открытую смеюсь, заметив, как она смущенно краснеет. — Ты обещала мороженое и кино, иначе бы я не согласился таскать эти неподъемные пакеты по лестнице.

— Да, но для начала надо лишнее убрать, — она моет руки, а после принимается за выгрузку продуктов в холодильник и не только. — Поскольку тебя мне навязали, теперь ещё и кормить тебя нужно. Поэтому делай хотя бы то, что тебе по силам.

— Туше, детка, — смеюсь, поднимая руки.

Через час мы уже сидим на мягком ковре в комнате перед большим телевизором и поедаем каждый своё мороженое: у меня мятное с шоколадом, у Васи — грецкий орех с кленовым сиропом. И, должен признать, её мороженое оказывается вкуснее.

Какое кино идет, я не обращаю внимания, сосредоточившись на том, чтобы не приставать к девушке, которая немного улыбается, но уже клюет носом, стараясь не уснуть. Однако усталость и напряжение последних дней сказывается и на мне, так что, прислонившись спиной к дивану, я прикрываю глаза. И не замечаю, как проваливаюсь в свой регулярный ночной кошмар.

Просыпаюсь резко от толчка в бок. Не понимаю, почему я на полу, и кто меня так толкает, пока не следует ещё один удар, а затем — какое-то невнятное бормотание. В комнате абсолютно темно, телевизор выключился по окончании фильма, а окна, занавешенные шторами, не впускают даже лунный свет.

— Нет! Нет, Кот, нет! — только услышав голос, я понимаю, что это Саша рядом и, судя по словам, ему снится кошмар.

— Саша, проснись! — толкаю его в плечо, но это не помогает. Тянусь к ночнику и, нажав кнопочку, освещаю комнату мягким светом. Поворачиваюсь к мужчине, который свернулся калачиком, и впадаю в ступор, увидев слезы у него на щеках. Что за сон ему снится, раз такие эмоции выходят наружу? — Проснись! — трясу его за плечи.

Мужчина открывает глаза, его лицо искажается, и он, схватив меня за шею, толкает обратно на ковер, навалившись сверху, и начинает душить. — Саша….
– хриплю, цепляясь за его запястья, пока могу дышать. — Что ты делаешь?

Внезапно давление с шеи исчезает, а мужчина всем телом валится на меня, мокрый, словно его облили из брандспойта. Не решаюсь двигаться, несмотря на то, что его тяжесть мешает дышать нормально, но мне страшно даже пальцем ноги шевельнуть, вдруг “Мамба” снова начнет душить и на этот раз завершит начатое. Дыхание мужчины прерывистое, а стук его сердца я чувствую даже через одежду. Не знаю, что мной движет, но поднимаю руки и провожу ими вдоль спины Александра. Он замирает на мгновение, а после скатывается с меня на ковер.