«Карие глаза. У нее — карие».

Молча кивнув, Синдзи уперся локтями в асфальт и стал медленно подниматься. Перехватив зонт одной рукой, девушка подала ему руку. Когда наконец Икари оказался на ногах, он осмотрелся. Легкость в голове прошла, взялась за свое боль в разбитом лице, и тем сильнее захотелось продолжить свой мокрый путь, но его схватили за плечо и остановили.

— Стойте, пожалуйста, — сказала девушка, — у вас губа разбита. И нос, кажется.

Шмыгнув хлюпнувшим носом, Синдзи поднес руку ко рту и зашипел, когда пальцы нащупали небольшую рану. Пальцы грязные, сообразил он запоздало.

— Надо обработать, — уверенно заявила незнакомка и, схватив Икари за руку, потащила за собой.

Синдзи сидел, вдыхая запахи кухни, и лениво открывал и закрывал глаза. После холода и сырости осенней погоды оказаться в теплом светлом помещении, в котором еще и так вкусно пахло едой — сущее удовольствие. Бытовка — и совсем рядом с кухней. Вот только стекающая с формы вода портила ощущение всепоглощающего уюта. Хоть и совсем не мешала проваливаться в сон.

— Эй. Не спите, — растормошила его веснушчатая девушка, — вот, попей чаю. Я сейчас принесу аптечку.

Поставив перед Синдзи стакан горячего чая, она куда-то быстро удалилась.

«И что она так трясется надо мною?» — подумал парень, задумчиво почесав щеку.

— А вот и я, — девушка вернулась довольно быстро, — потерпите немного. Будет больно.

Икари даже слова вставить не успел, как ватка, намоченная спиртом, прижгла рассеченную губу.

— Ммм….

— Вот и все, — улыбнулась девушка, — вы хорошо потерпели… Хотя что это я? Вы же не ребенок.

Увидев немой вопрос в ее глазах, парень понял, что надо представиться.

— Синдзи.

— Синдзи? Икари Синдзи? — удивленно пискнула она.

Ему ничего не оставалось, кроме как просто кивнуть. Девушку всю передернуло, она отскочила назад, как лань, и тут же склонилась перед ним.

— Пожалуйста, простите Тодзи.

— А? — от удивления у Икари отвисла челюсть, и он просто не знал, что сказать.

— Он хороший парень, просто…

Ну, вот и все. Очарование знакомства минует, стоит произнести фамилию. Каждый реагировал на это сочетание звуков по-своему, но никто — по нормальному. Хотя Синдзи иногда казалось, что нормально реагировать на него уже никто не может. «Может, хоть это знакомство спасти?» — подумал он.

— Тебя как зовут?

— Хикари Хораки, — вымолвила девушка и подняла голову.

— Вкусный чай, наверное, — произнес Синдзи, глядя на пар над темным напитком. — Я попробую?

— Да, конечно, — нерешительно кивнула девушка.

Обхватив кружку озябшими руками, Синдзи ощутил волны приятного тепла, расходящегося по телу. Поднеся ее ко рту, он вдохнул терпкий аромат черного чая и сделал небольшой глоток.

— Вкусно, — прикрыв глаза от удовольствия, промурлыкал он.

— Спасибо, — зарделась девушка.

— Вы правда никому не расскажете? — Хикари по щенячьи посмотрела на Синдзи, который лишь глупо улыбнулся и кивнул. — Спасибо!

— Тебе спасибо, — сказал Икари и, махнув девушке рукой на прощание, пошел в сторону своей казармы.

На душе как-то внезапно стало легче. То ли дело было в горячем чае, то ли в милой кухарке, которая так самоотверженно просила за своего друга, по коему плакал военно-полевой суд. Жизнь шла дальше. Без Аски жизнь шла дальше. Она пропала, а ничего практически не изменилось.

«А девчонок на базе много, кто-нибудь да утешит», — всплыли в памяти слова отца, сказанные каких-то полтора часа назад.

«Вот я подонок».

Икари остановился и залепил себе крепкую пощечину.

— Хватит убиваться, — эти слова подкрепил легкий подзатыльник. — Ты же так не убьешься.

— Майор? — обернувшись, спросил он.

— А ты кого ожидал увидеть? — ухмыльнулась женщина, поправив красный, — майор Мисато Кацураги собственной персоной. И вы, капитан, уже десять минут как должны быть у меня в кабинете и получать разнос за разнос, устроенный мне командующим Икари.

— Извините, — опустив голову, пробубнил Синдзи.

— Хе, выше голову, — женщина тоненьким пальчиком уперлась в лоб паренька и приподняла его голову. — О, уже и губу где-то успел разбить. Ну что ты за пилот такой непутевый, а? Ребенок, ей богу.

— Извините.

— Ты неисправим, — покачала головой Мисато, — пошли уже. А то сам вымок, теперь я еще тут раскисаю.

Все рабочие кабинеты были выполнены в общем стиле, но у Мисато, в отличие от командующего Икари, жалюзи всегда полностью раскрыты. Хотя в такой день, как этот, вид из окна лишь навевал тоску: серая унылость нагло пыталась проникнуть внутрь.