«Первое: определить ее состояние после сна. Второе: учесть первое».

План выглядел скверным, даже хуже третьего варианта преодоления горного хребта.

Аянами не любила просчитывать людей, тем более, в горах, и хуже всего было то, что она только что это поняла. Рей завозилась, сдвинула наконец «Ружье» за плечо и сместилась пониже, чтобы принять нечто вроде лежачего положения.

Оставалось только греться, лежать и думать, чем она и занялась.

Прошло три часа, прежде чем пленница громко выдохнула и зашевелилась. Рей всмотрелась в ее лицо и успела заметить, как меняются его черты после очень плохого сна.

«У пилота Евы был кошмар».

Рей подумала, что, возможно, было бы интересно сравнить ломку после синхронизации с «Ружьем Лонгиния» и пост-эффекты от разъединения с Евой. По логике вещей, должно найтись немало общего. Однако там, где речь идет о синхронизации разума и оружия, логика имела свойство пасовать. Аянами увлеклась возможными параллелями и не сразу поняла, что пленная проснулась.

Сорью лежала, выравнивала дыхание и явно о чем-то думала, потому что действовать — бежать, рвать ремни, ползти к выходу — она не спешила. Рей вспомнила ее поведение несколько часов назад: прыжки по горам, все эти: «Решила стрелять — давай!» — и поняла, что рыжая девушка проснулась совсем другим человеком. Аянами прислушивалась, рассматривала сквозь тьму ее профиль и думала.

И эти мысли ей совсем-совсем не нравились.

— Сорью, вставай.

Сквозь тьму Аянами отчетливо видела, что пилот покосилась на звук, но не пошевелилась. Рей открыла было рот, но потом поняла, что рыжая беззастенчиво ее проверяет.

«Она точно приходит в себя».

— Ты проснулась и смотришь на меня. Вставай.

Рыжая повозилась и села, причем, судя по выражению ее лица, тело категорически против этого возражало. Капитан NERV без лишних звуков устроилась на камнях и повернулась лицом к Рей.

Вокруг было целое море темноты, и Аянами вынужденно подсвечивала в поле зрения только фигуру пилота, чтобы не осветлять картинку целиком: голова от этого здорово болела. Хотелось разорвать соединение с «Ружьем», очень хотелось, — так, что даже подергивало в виске. Но такую роскошь стоило позволять себе только в лагере или когда пленница будет связана по рукам и ногам, а по возможности — не увидит и не услышит самого процесса.

«С другой стороны, вряд ли Сорью уже сможет рассказать подробности кому-то из своих. И все же…»

Рей не считала себя перестраховщицей, но полагаться на «верные варианты» не любила.

Пока Аянами наблюдала сквозь темноту за пилотом, та, видимо, удовлетворившись проверкой, потянулась, насколько позволяли путы.

— Уже выдвигаемся, Нулевая?

«Я обзавелась кличкой. Это так мило».

— Да.

— Я хочу есть.

Взвесив за и против, Рей поднялась и пошла к пленнице.

— Курок взведен. Без глупостей.

Она освободила руки, сняла с разгрузки питательный пакет, положила перед Сорью и, только отойдя назад, зажгла фонарик. Рыжая прищурилась, слегка опустила лицо, сразу же обнаружив тонкую палочку пайка. Аянами внимательно смотрела за каждым движением капитана NERV, и ей все меньше нравилось увиденное. Сорью словно сидела у костра, или в столовой, или где там вояки в армии едят. Даже когда Рей снимала с нее ремни, капитан не шелохнулась, хотя вокруг рыжей должна быть пустота, выстреливающая фантомными вспышками, которые вечно придумывает себе для развлечения мозг. Сорью просто обязана была дергаться и вздрагивать, хоть бы и чисто рефлекторно. Но сон будто вынул из кожи капитана истеричку и вставил вместо нее хладнокровного профи.

«Она будто раз пять уже сбегала из плена. Придется вести ее за шкирку».

«Нулевая опасна».

Рей ни на секунду не дала слабины, даже фонариком в лицо засветила в нужный момент, а уж пока развязывала — непременно одной рукой — ощущение близкого ствола нещадно терзало нервы Сорью. Она почти чувствовала, как двигается по телу пятачок, куда вопьется пуля, сделай Аска хоть одно движение к свободе. Рыжая одевалась, натягивала все еще волглые, но хотя бы теплые ботинки и думала, думала, думала.

«Ненавижу тварь. Но недооценивать ее… Один раз хватило, спасибо».

Аска анализировала, искала оплошности в приходящих из темноты движениях, вслушивалась в дыхание повстанца, оценила даже расположение источника слепящего света. И увидев перед собой запаянную в фольгу пайку, поняла, что ошибок нет. А еще — эта пайка чертовски злила, потому что это был стандартный NERV’овский походный пакет, питательная смесь, которой регулярно не хватало карантинным войскам.

«А причина нехватки — вот она сидит. Небось, в набеги ходила нередко».

«Наверное, — думала Аска, — надо бы умилиться. Темень пещеры, вокруг — зараженные территории отчуждения, до своих — километры, Евы больше нет… А тут пачечка родного комбикорма, которым нередко приходилось питаться, когда запаздывали поставки».

И в Еве такой был — в НЗ.

Аска с силой сдавила фольгу, но почти мгновенно опомнилась и, как по инструкции, рванула нить. Рефлексии потом, еда — сейчас, к тому же, радовать замарашку Рей проявлениями слабости больше не стоило.

«Хватит уже, собственно».