Даже отсюда, с пляжа, Ялма видела, как Таника и Мали направились с корзинами в лес для сбора трав.

Лес, раскинувшийся чуть выше ее дома, начинался группами кустарников, которые постепенно переросли в густые чащи и рощи с огромными хвойными и лиственными деревьями. В этом лесу Ялма с Карой часто собирали травы, ягоды и цветы для своих целительских забот. Он кормил и снабжал ценным и съедобным сырьем многих жителей острова.

Их дом располагался немного выше пляжа, на склоне ближайшей горы. На одном уровне с ним на расстоянии в полторы сотни шагов к склону прижался дом их соседей.

Соседки: Таника, Мали и их мать понимали растения, различали грибы и ягоды, но лечить не могли. Их делом была подготовка лекарственного материала на продажу. Они не были конкурентами Ялме, а наоборот — часто поставщиками и помощницами.

— Вито, иди сюда, — крикнула Ялма, понимая, что ее пес, который скакал вслед за ней, засовывая свой длинный, любопытный нос во все щели, опять где-то пропал. Огромный, золотистый с коричневым пес заскулил за какой-то скалой.

— Вито, — она вновь окликнула его.

Пес снова заскулил, но не побежал к хозяйке, как обычно. Скала, за которой метался пес, находилась в пятидесяти шагах от Ялмы.

Огромная груда камней выступала из воды, возвышаясь над ней на шесть или семь шагов, и была в обхвате не менее десяти. Покачав головой и не понимая, что там могло заинтересовать пса, но проникнувшись его тревогой, Ялма ускорила бег.

Вито не был обычным дворовым пустобрехом, как многие соседские собаки. Совсем еще молодой, он был умницей от природы и породы, старательно обучаемым защищать своих хозяев и не отвлекаться на посторонних людей, зверей и предметы при этом. Ялма могла не беспокоиться, что на поселковой улочке он сорвется за кошкой или птичкой, а в лесу будет бегать за зайцами или ловить белок и ежей. Его приучили от посторонних не брать еду. Хаид под руководством своего брата потратил не меньше полуцикла на его обучение, чтобы Вито стал достойным защитником жены за пределами дома и двора. Да и после время от времени проверял его выучку.

Пес метался все нетерпеливее, скуля и зазывая хозяйку. То выглядывал из-за скалы, плясал и хриплым лаем звал хозяйку, то возвращался обратно, чтобы через мгновение снова выскочить, а затем — снова вернуться.

Ялма не на шутку встревожилась, поставила на песок корзину и бегом направилась к скале. Оббежав нагромождение мокрых камней, она увидела Вито, который прыгал рядом с…

Женщина охнула и припустила быстрее. На песке и острых камнях головой к берегу и лицом вниз лежал ребенок. По длинным мокрым темным прядям, облепившим головку и скрывавшим лицо она поняла, что это была девочка, маленькая и худенькая. Ее тело лежало ничком на песке наполовину в воде.

Набегавшие волны ее скрывали почти до головы. Казалось, что новая, более сильная волна вот-вот унесет ее в море обратно.

Утащит на самое дно, во владения Бога Отца-Океана, где длинноволосые русалки и сладкоголосые сирены малышку исцелят, успокоят и научат ее своим песням и танцам.

— Не быть тому, — выдохнула Ялма, — еще повоюем!

Она, не раздумывая, схватила девочку обеими руками поперек туловища и потянула на сухой песок. Обмякшее тело весило не больше трех или четырех стоунов (мера веса, равная 6,35 кг), но Ялме показалось, что все шесть, а то и больше. Она почти волоком дотащила бесчувственное тело до сухого песка у дальней скалы и положила ее в тень, перевернув на спину.

Да, девочка была совсем еще малышкой, моложе Ярета. Ей, на первый взгляд, было не больше пяти лет.

— Откуда ты здесь, крошка? — прошептала Ялма, сноровисто очищая лицо девочки, ее нос и рот от песка.

Она быстро сбегала назад к воде, набрала ее в сложенные ладони, огорченно подумав, что соленая морская вода — совсем не то, что нужно, чтобы обмыть израненные лицо и тельце малышки.

Вокруг нее крутился Вито, желая помочь или помешать, тут уж кто как воспримет его поведение. Правда, я — молодец, как бы спрашивал он, я нашел ее, мы спасли ее.

— Пока не спасли еще, — буркнула Ялма, отмахнувшись от надоедливого пса, но, поняв, что тот не отстанет, локтем оттолкнула его любопытную голову, — уйди, Вито, не мешай.

Убрав мокрые пряди волос и очистив лицо девочки, для чего ей пришлось еще пару раз сбегать набирать воду, женщина обнаружила, что малышка жива и вовсе не захлебнулась, как ей показалось сначала. Ее смущало, что у ребенка настолько слабый пульс и редкое дыхание.

— Как же ты, еще жива, малышка моя? — спросила она у бесчувственной девочки.

Поскольку до дома было не менее полусотни шагов в гору, а с собой у Ялмы не было никаких зелий и настоек, ей пришлось использовать чистую силу. Дар Богини растительного мира и целительства, которым в разной степени владели женщины ее семьи с давних пор, передавая его по наследству со своей кровью.

Осторожно положив руки на хрупкое детское тельце, женщина призвала силу и взмолилась Матери — целительнице о спасении малышки. Теплый желтый свет окутал ребенка и растворился в воздухе.

Вито к тому времени и благодаря выбросу чистой силы наконец угомонился и лежал в шаге от женщины и девочки. Он внимательно следил за движениями Ялмы, на мгновение зажмурив умные глаза, когда целительский дар женщины засветился, набирая силу.