– А ты прихорошился, – заметил Хемгур с ухмылкой. – На свидание собрался?

– А то, как же? – улыбнулся Химера в ответ. – Свататься иду к отцу своей суженой.

Подготовился Варион весьма основательно. Не желая выделяться среди богачей Подворья, он облачился в один их лучших своих дублетов с чёрным меховым воротом, а волосы стянул в тугой хвост. На свой же скромный взгляд, Химера сейчас вполне мог сойти за столичного аристократа.

– Ну, удачи тебе, конечно, – хозяин постоялого двора на мгновение замялся. – Вообще, я тебе напомнить хотел…

– Да, я не забыл, – ответил Варион. – Может, ещё хоть денёк повременим? Я даже вещи не собрал. Столько дел…

– Я тебе уже подарил две лишних ночи, – сурово напомнил Хемгур. – Ты давно наш постоялец, да, и всегда платил вовремя, но дольше я уже тянуть не могу. Скоро праздник Жатвы. Свободных комнат почти не осталось, а нам надо деньги зарабатывать.

– Я сейчас на мели.

– Это я помню.

– Может, тебе как-то помочь надо? – не сдавался Химера. – Кикимору какую убить в обмен на ещё пару ночей?

– Я тебе кто, сельский староста? – насупился Хемгур. – Да и убийца кикимор из тебя такой себе бы вышел.

– Может, дров наколоть? Воды натаскать?

– А для этого у меня есть помощники, – владелец таверны оставался непреклонен. – Давай так: иди на своё свидание, а завтра утром комнату освободишь, если денег не найдёшь. Бывай.

Химера молча покинул постоялый двор и взял курс на Купеческое подворье. Он ожидал чего-то подобного, но хотел отложить разговор с Хемгуром хотя бы до вечера. Холодное ложе в глубине Лисьего Приюта ещё никогда не было так близко.

Ладаим уже ждал неподалёку от главного входа в Подворье. В тугой сиреневой мантии, перетянутой широким шёлковым поясом, он напоминал приезжего поэта или торговца редкими артефактами. Опознать в них с Химерой наёмных убийц не смог бы и сам Настоятель.

– Я поговорил с охраной, – Ладаим указал на главный вход. – Нас уже ждут.

Варион проследовал за другом в самое сердце бассельской торговли. Внутри царила душная атмосфера лизоблюдства, а от яркого убранства коридоров рябило в глазах. Никто из местных толстосумов не выказал подозрений в сторону Лис, а несколько слуг даже почтительно поздоровались.

Стража предупредила Касилиама о гостях, и он ожидал у двери своего кабинета на втором этаже в окружении знакомых уже наёмников. Толстосум наигранно улыбнулся и, велев охране никого не впускать, пригласил их внутрь.

Резкий запах благовоний и пряностей заставил Химеру раскатисто чихнуть. Варион вытер лицо и окинул взглядом торжество роскоши, которое представлял из себя этот заставленный дорогой мебелью и золотыми украшениями зал.

– Долго вас носило, – приторная маска вмиг испарилась с лица Броспего.

– Ты сам велел прихорошиться, – произнёс Химера. – Нельзя было выбрать место поспокойнее? Здесь слишком людно для таких дел.

– Все уже знают, что моя дочь пропала, – Касилиам откупорил изящную бутыль и наполнил серебряный бокал густым багровым напитком. – Я должен быть на виду, чтобы не вызвать подозрений. Стоит любой здешней гниде что-то надумать, они тут же побегут на поклон к Вальтехалу.

– Интересное всё же место, никогда не был внутри, – Варион огляделся. – Столько портретов на стенах, но ни одного королевского. Насмотрелись на него на монетах?

– Я всего лишь в гостях, пусть мне и дали лучший из свободных кабинетов, – хмуро пояснил Броспего. – А теперь – к делу. Мне нужны подробности той ночи. Где вы были с Лейной, куда пошли и где ты её видел в последний раз?

– Может, обойдёмся без этого? – Химере совсем не хотелось делиться планами несостоявшегося убийства с отцом жертвы. – Всё равно искать её будем мы.

– Я хочу знать, – настаивал купец. – Хочу, чтобы ты посмотрел мне в глаза и рассказал всё. Как ты хотел её убить? Куда дел бы тело? Говори.

Варион повернулся к Ладаиму, но тот лишь едва заметно качнул головой.

– Я хотел увести её в южную часть города, к переулкам у моста в замок, – проговорил Химера. – В Собачью яму. Место непримечательное, туда забрести легко приезжему. Только местные знают, что в некоторые дни там бывает опаснее, чем на войне, когда святоши из Бора пригоняют лодку со жратвой для бедняков. Вся мразота выползает на улицу, даже стражники не суются туда.

– И ты бы отдал Лейну на растерзание голодным оборванцам? – процедил Броспего.