Единственным возможным способом, которым можно было добраться до Мумбаи, сесть на поезд. Она пришла на вокзал утром, отстояла в приличной очереди, достав фальшивый паспорт, заполнила анкету и, облегчённо вздохнув, вернулась в гостиницу, напоминавшую больше мотель. До поезда оставалось чуть больше двадцати семи часов.

***

— Смотри! — тыкали в неё индийцы, когда слишком общительные подсели на её лежачее место. Было раннее утро, пять часов утра, но уже жизнь кипела, люди отправлялись на работу. Девушка надеялась, что в лежачем классе к ней не будут приставать, но слишком серьёзный вид привлекал улыбчивых и любопытных. Ситуация ухудшалось, когда время перевалило за час дня. Индийцы подсаживались, спрашивали откуда она, пошловато натягивали улыбки мужчины. В какой-то момент внимание стало так утомительно; путешественница как бы нарочно потянула наверх рукав водолазки и показала всем изуродованную руку с красной прямоугольной отметиной. Вопросы отпали. Зашумели, но трогать больше не стали. — Наверно, она кого-то разозлила?

— Опасная она. Смотри, даже не шевелится.

— Эй, не нужно махать перед ней рукой, вдруг порчу наложит.

Оставалось примерно двенадцать часов путешествия. Анастасия продолжала сидеть оловянным солдатиком, оберегая покой от назойливых, сменяемых друг другу людей, боясь кражи и шума. Каждая жилка на шее билась в напряжении. Отвыкшая от людей и общения, от русской речи и родных краёв, девушка закрывала своё лицо путеводителем по Мумбаи и не замечала, как слипались глаза. Тюх-тюх. Тюх-тюх.

Она бледнела. Вспоминала поездки на поездах, в особенности Хабаровск-Благовещенск. У неё было время, чтобы запомнить карту, но как на зло в голову лезли не нужные мысли.

Шумный выдох. Словно вот-вот прольются слёзы. Не смогла.

Сделала глубокий вздох, натянулась как струнка, и покрепче взяла карту.

Сменялись люди, и только она находилась в статичной форме, борясь с внутренними демонами.

***

Девушка продолжала сидеть, но её голова уже лежала на плече спутника, не выражавший ни одной эмоции. Он сидел как статуя и смотрел в одну точку, отпугивая мошек, интерес, назойливость.

Наблюдать за человеком оказалось занятным делом. Изучать землянина было тяжёлой задачей. Всё вокруг, как в хронике, нечто далёкое и пришедшей из древнейших времён. Однако ничего не изменилось: равенства не существовало, справедливости тоже, а бедность процветала, только в изменённых формах.

Лёгкий интерес, пришедший с сомнением. Всего один вопрос, перевернувший его стрелку с минуса на плюс.

Он потянулся к её рукаву и опустил задравшуюся водолазку, оголявшую начало браслета.

***

Резкий толчок. Она в Мумбаи. Запуганная шумом, ещё большим хаосом, чем в Китае. Хватается за голову, крутится и сходит с ума. Задыхается в потоках людей, бредёт на окрестности — искать недорогое жильё, дешёвую пищу. Скрывается. Прячется от камер. Бежит. Заказывает такси. Огромнейший пыльный город, играющий в жутких неравномерных контрастах, между роскошью и жалким существованием, между хилыми палатками и высотными строящимися зданиями, дребезжащий от тысячи и тысяч машин. Она задыхалась, звала на помощь. Никто не приходил. Она шептала про себя. Возможно, её внутренне состояние и казалось жалким, но с внешней стороны Анастасия оставалась фигурой из целей, задач и параметром. С ней невозможно было пошутить, водитель устал глядеть на неменяющееся выражение лица, наблюдать за взором выжженных путешествием глаз, глядящий на машины, на дома, парки и людей.

Девушка буквально задыхалась от одиночества и глушащего шума. Кое-как добралась до выбранной дешёвой гостиницы, осмотрела номер и зарегистрировалась. Ей было не привыкать к сну на лоне природы, в горах, обдуваемая ветрами и снегами, замерзая, покрываясь волдырями; она терпела и давление в горах, в низинах, достаточно пожила в ночлежках Индии, а потому была не удивлена ведру с водой вместо слива, ржавого душа, грибка на плитке и грязной постели. Только бы не нашли. Только бы не забили до смерти. Она считала оставшиеся деньги. Думала, каким способом найдёт ещё одного обладателя ключа, а после отправится на Север.

— Я не выдержку нового перехода, — говорила себе о переходе между границами государств, пока за стенкой соседи шумели и не давали отдохнуть после утомительно-долгой дороги. Её удивило, что её не обокрали, пока спала, а наоборот смотрели с еле скрываемом страхом и лепетом. — Шрамы творят чудеса.

В зеркале без оправы она разглядывала своё тело. Острые ключицы, острые неудобные плечи, скукоженная грудная клетка от постоянного ношения корсета с противоударными утяжелителями и аккумуляторами, которые со временем изнашивались, как и детали в браслете и очках. Они пережили долгое путешествие; грели в самые холодные ночи, когда просто хотелось выжить. Никак не ожидали поднятие на вершины гор, нахождение в жаркой Индии, заплыва по рекам. Вся Анастасия была изрисованная следами от насилия северокорейский солдат. Не забыла. Она не забыла, как падала во время бегства по Тибету. Рука легла на живот, в котором до сих можно было почувствовать очертания одного из ключей с тонкой горизонтальной полосой, напоминавшая скрытый кармашек. Прикосновение обожгло её нутро, и явило всё, что она хотела забыть. Девушка осела на пол и заскулила. А на спине отчётливо показался позвоночник, плотно облегавший растерзанное путешествием тело.

Никто не слышал. Никто не знал.

За стенкой продолжали шуметь, перекрикивать жалостливый, почти детский скулёж псины.

— Сила привлекает одиночество, — произнесла она, отдышавшись. — Ты ведь всегда хотела быть одинокой?

Крупнейший кинотеатр Мумбаи зазывал на премьеру очередного романтического-комедийного фильма со знаменитыми, но неизвестными для Анастасии, актёрами. Она была впервые кинотеатре за много лет. И не ходила бы туда, не смотрела бы на счастливые лица, если бы сигнал ключа ни показал на это место.