— Она уже не ребёнок. Я не могу видеть добродушно-идиотскую улыбку, когда дело касается смерти и безопасности. Доверия не внушает.

— Потому что ты лишена чувства юмора. А ещё ты более хрупкая, чем Яра. Она спокойно выплёскивает свои эмоции, пока ты копишь и погибаешь изнутри. Знаю, что я всего лишь ассистент, но всё же послушай моего совета: будь проще. И добродушные люди могут оказаться гораздо преданней и высокоморальными, чем хрычи с кислой миной.

— Я сожгу те книги, — хмыкнула Анастасия и снова окунулась в программирование.

— Это твой потолок, — улыбнулась Алёна и позвала Яру по имени. — Вставай, позвони матери и скажи, что у тебя всё хорошо и тебе нравится в лагере.

Девчушка быстро поднялась, нащупала кнопочный телефон и нажала на единицу. После последовал недолгий, но более тёплый разговор. Уже эта поездка давала свои плоды — девочка, хоть немного, но стала ценить свою единственную родительницу, осознав, что легко может её потерять, как и собственную жизнь.

Яра катила вместе с Алёной тележку, они обсуждали, что хотели бы съесть на ужин и завтрак, выбирали продукты, пока Анастасия ходила за хозяйственными принадлежностями. Почти час провели в гипермаркете.

Выбирали фрукты, молочные изделия, сласти и другие поднимающий настроения вещи. Анастасии было всё равно на еду, лишь бы она была съедобная и питательная, слушала требования и предложения Яры и Алёны, почти молча клала продукты в тележку.

— Сама будешь готовить.

— Хоть помоги.

— Даже не подумаю.

Анастасия с Алёной препирались таким образом почти всегда. Сначала это напрягало Яру, а потом она привыкла, выдохнула, и напряжение, копившееся весь месяц, улетучилось. Они вовсе не были страшными и такими титановыми личностями, которым было чуждо всё человеческое. Они свыклись характером, говорили наравне, и с серьёзных тем перескакивали на бытовые. И налёта высокопарности, который витал в машине, пахнущей елью, во время похода между рядами товаров исчез. Это были обыкновенные люди, на плечах которых было так много ответственности и мощи, как теперь и у Яры. В этом, казалось бы, повседневном деле, которое Яра могла только услышать и почувствовать, открывались человеческие стороны в незнакомках.

Они были живые. Она ожила.

— Оставьте.

— Ммм? — взглянула в зеркало Алёна, переключая радиоволну. Они только отъехали от гипермаркета.

— Мне нравится эта песня, — выглянула девчушка, расслышав в тихой песни голос популярного певца, чьи песни даже спустя много лет крутились по волнам: –

… I've lost my reality

I've lost everything in me

You act like you're God

And you're trying too hard

But I need it… 3

— Она осмелела, не считаешь? — пробурчала Анастасия, возмущённая лишним шумом в салоне. Девчонка пела, тоненько, переходила на фальцет.

— Терпи. Да и не так всё плохо, смотри, как повеселела.

— Улыбается. Знала бы перевод, возненавидела бы её.

— Почему? — усмехнулась Алёна и попыталась расслышать слова. — Хотя, ты права, — девочка не обращала на них внимание, подтанцовывала сзади. — Совсем невесёлая. Подходит под ситуацию.

***

— Что это за?.. — Яра принюхивалась к тому, что было в тарелке.

— Это рожки с соусом из чеснока, укропа и сыра, а сверху посыпано чипсами с солью, — плюхнулась на кресло Алёна, поставив зелёный салат на середину стола. Анастасия уже ела молча, не жалуясь на слегка переваренные макароны. — Есть ещё куриные сосиски. Они очень вкусные. И салат, — проводила ладонью Яры по столу, держа в своей.

— Ешьте уже. И так голова болит, — осадила двоих Анастасия. — Не выкобенивайся, — обратилась к Яре, которая включила режим брезгливости. — Хочешь домой?

— Нет! — помотала головой Яра и послушно стала есть.

— Ну как? — сделала огромными глаза Алёна, чуть-чуть приблизившись к ней.

— Съедобно.

***

Анастасия постелила Яре в спальной комнате, расставила раскладушку Алёне, а себе перетащила передвижное кресло с откидной спинкой в смотровую комнату. Затем троица побывала в ванной и разошлась по комнатам.

Поздним утром, часов в девять, берлога наполнилась шумом. Алёна включила телевизор и поставила на что-то, что было понятно и незрячим. Подняла подростка, отправив того умываться, а сама принялась готовить завтрак.