Жизнь навсегда искалечив, Душу твою разломив, Льются безумные речи, Жуть в глубине затаив.

* * * Глаз потусторонних блеск. Лет заиндевевших треск. Ходит кругом угомон. Ходит абсолютный сон.

И созвучий никнет спесь. Здесь конец дороги, здесь Окружил со всех сторон Душу абсолютный сон.

Запугай и обмани, Годы, месяцы и дни. Старой магией имен Верой в абсолютный сон.

Не важны: судьба и боль, И навязанная роль... Бьется с сердцем в унисон Абсолютный, тихий сон

Прячь в карманы миражи, Фокус жуткий покажи, Погружая ход времен В абсолютный, в темный сон...

* * * Глотаешь снег и лунный свет, А смерть глядит из-за плеча. Ты - бред убийственных планет, Бредешь чего-то бормоча.

И ночь холодная права, Что жизнь не значит ничего. Судьба, душа, твои слова Лишь ветра злого шутовство.

Теряя между днями связь, Дробя событий снежный ком, Ты множишь призраков, смеясь, Блестя студеным огоньком.

Но как не вглядывайся в тьму, Как пристально ты не смотри, Летят (неясно почему) За декабрями - декабри.

Да, мчатся годы все быстрей, Примешивая в кровь беду... И трудно у календарей Всю жизнь идти на поводу.

* * * Глупое зло расчертило на клетки тетрадь, Делая жизнь на другую безмерно похожей. Надо себя по частям до конца разобрать, В темном пространстве ночном вечность чувствуя кожей.

Время торопится сделать подножку тебе, И уронить, усмехнувшись, в забвения лужи. Только ужимки его непонятны судьбе, Слышащей голос ветров, что суров и простужен.

И продолжается бешеных лет череда, Только надежды порыв безвозвратно утрачен... Падает небо на стекла, звенит как вода. Ты застываешь, осенней печалью охвачен.

* * * Гляжу в нечеловеческие дали, С их бесконечным странноватым блеском Любовь - всего лишь версия печали, А жизнь - души хрустальной занавеска.

И я спешу в туманы запределья, Иное принимая воплощенье Сознанья открывая подземелье И ускоряя кровообращенье.

И я уже не знаю кто я? Некто?! И множатся слова мои без смысла. Я становлюсь загадочным объектом, Меня влекут то образы, то числа.

И мирозданье зло и грандиозно, И так нечеловечески прекрасно, Что жить не видя это - несерьезно, А сомневаться в вечности опасно.

А музыка звучит самозабвенно: И, кажется, ласкает или ранит... Стирая просто так, шутя, мгновенно Меж космосом и мной былые грани.

* * * Годы нас с тобой не замечают, Мы на этом свете не нужны. Постоянно суета встречает, Все слова банальны и смешны. Что же делать? Трогать переплеты, Книг, попавших в руки от тоски... Продолжать межзвездные полеты, Быть, паскудной жизни вопреки!

* * * Горят безутешного сердца костры, Сжигая скопившийся хлам. От всех путешествий в иные миры Осталась лишь пыль по углам.

Шумит и гудит человеческий рой, А что еще нужно ему? Не всем же калечиться жуткой игрой, Вмещая великую тьму.

Есть игры попроще, есть гибель верней, Но это подходит другим... А я надеваю корону огней. Я делаю в небо шаги.

* * * Груды металла, времени груды, И подловатых лиц кутерьма. Вот что: похоже, последнее чудо В этом овраге - тоска да чума.

В эту эпоху можно скитаться, Можно остаться сразу на дне, И потихоньку навеки расстаться С черной душой, что горит в вышине.

Остановись, повернись незаметно К ветру и к вечности, доброй и злой, Кутая мысли мглой предрассветной, Жизнь расчищая слоем за слой.

* * * Дышать тяжелее, все чаще Отчаянье стелет постель. И ветер, двойник твой летящий, Приносит тоску да метель.

И не понимают другие, С чего так болит голова... На жизнь у тебя аллергия, На пошлые дни и слова.

Надеяться глупо на случай, Ведь там, где скитаешься ты, Кручины лихой, неминучей На лике застыли черты.

* * * Жизнь играет в карточные игры: В покер, в дурака и в преферанс. И в сознаньи оживают тигры. И душа опять впадает в транс.

Я себя легко перемещаю Ночью в параллельные миры. Потихоньку время превращаю В скрученный моточек мишуры.

И туманны в будущем дороги. Впрочем, нет, одна лишь неясна: Та, в которой через все тревоги, Нитка счастья в гибель вплетена.

* * * Жизнь лишь повод для коммерции, Только полигон для зла. Я цепляюсь по инерции За стихи и зеркала.

Я хватаюсь за высокое: За мечты и небеса, Но великое, жестокое Солнце светит мне в глаза.

Не находится, не ищется Бред счастливый и святой Лишь скучается и свищется Вместе с гулкой пустотой.