— Мне очень жаль, — сказал он таким же пустым голосом, как и его безэмоцианальное лицо. — На самом деле. Но именно это и происходит, когда ты делаешь неправильный выбор. И ты сделала еще один неправильный выбор, когда предпочла этого бандита мне.

— Нет, это ты меня прости. — Теперь она была всего в нескольких шагах от двери, но, переступив порог, попадет прямо на линию его огня. — Даже после того, как ты забрал все, я нашла то, чего у тебя никогда не будет. Любовь.

— Любовь? — горько усмехнулся он. — Посмотри, что дала мне любовь. Друга, который предал меня. Женщину, которая отвергла меня. Все, что у меня сейчас есть — это жизнь, которую я создал из пепла. Я не могу позволить тебе забрать это у меня, Габи. Это все, что у меня осталось.

Он вытащил из комода пистолет, и мир замер.

* * *

— Сейчас! — крикнул Фрэнки, пиная дверь.

Собрав последние силы, Лука бросился внутрь. Он мгновенно оценил эту сцену.

Джефф. Пистолет. Габриэль.

Он бросился между ними как раз в тот момент, когда выстрел расколол воздух.

Боль пронзила его грудь, и он рухнул на землю.

Блядь.

Только не снова.

Двадцать девятая

Рай.

Он должен быть в Раю.

В Раю были ангелы. Ангелы с прекрасными улыбками.

Лука не мог вспомнить, когда в последний раз женщина улыбалась ему так, как сейчас улыбался ангел на соседней кровати.

Ну, кроме Габриэль. Но она чувствовала себя несчастной в машине скорой помощи по дороге в больницу и еще более несчастной, когда сотрудники отделения неотложной помощи увезли его в операционную.

Улыбнется ли она теперь, когда он окажется в Раю?

Его рука скользнула к груди, где врачи и медсестры прикрепили различные трубки и провода под его отвратительным халатом в попытке спасти его. Он пытался объяснить, что не может поддерживать la bella figura (итал. — хорошее впечатление), когда его боксеры выставлены на всеобщее обозрение, и ему нужно что-то более соответствующее его достоинству, чем больничный халат. Даже Габриэль согласилась.

Ее лицо было мокрым от слез, когда с него сняли брюки и накинули халат. Он хотел бы увидеть ее улыбку в последний раз. Он также хотел бы умереть в своей одежде.

Скучаю по тебе.

Он моргнул, чтобы прояснить зрение, и сфокусировал взгляд на ангеле, который сидел на больничной койке в другом конце комнаты. Ее глаза были голубыми, как бесконечное небо, а волосы — золотыми от солнечного света, струившегося как сквозь витражи церкви его матери.

Должно быть, кто-то замолвил за него словечко у Жемчужных Врат, потому что это было бы его заслугой, если только он провел на исповеди целый год.

— Devo essere morto ed ora mi trovo in paradiso perch`e 'e proprio un angelo quello che vedo di fronte a me (итал. — я должно быть мертв, и теперь нахожусь в раю, потому что перед собой я определено вижу ангела).

Он услышал шепот голосов, а затем улыбка ангела стала шире.

— Твоя мать на телефоне. Она сказала, что я должна позвонить, как только ты проснешься. Она услышала тебя и говорит, что это примерно переводится как: «я умер и попал на небеса. Я вижу ангела». Она уже в пути, и принесет тебе что-нибудь поесть. Я думаю, она также сердится, что тебя снова подстрелили, но я не выучила много итальянских ругательств, так что, вполне возможно, она кричала от радости.

И это стало причиной его пробуждения? Когда его мать злилась настолько, что ругалась, люди страдали.

Но он все равно видел ангела.

На больничной койке.

— Габриэль? Ты ранена? — Он попытался приподняться, но боль пронзила грудь, и он откинулся на подушку.

— Я в порядке. Я просто хотела остаться с тобой, чтобы ты не проснулся один.

Она соскользнула с кровати, подошла к нему и нежно провела пальцем по его подбородку. (Перевод группы)

— Ты провел в операционной несколько часов, а потом проспал целый день. Я была очень зла из-за того, что ты бросился под пули Джеффа, но Дон Тоскани пришел и сказал, что это вошло тебе в привычку.

— Дон Тоскани видел меня в больничном халате?

— Все тебя видели. Твоя мать, Анжела, Алекс, Маттео, твоя команда видела тебя, и Фрэнки, Майк, Паоло и Салли Джи…

— Довольно, — он поднял руку. — Где моя одежда? Я должен одеться.

— На тебе не было рубашки, когда ты решил попытаться остановить пулю грудью, и медики разрезали тебе штаны, потому что боялись, что у тебя повреждены почки. Так что халат — это все, что у тебя есть. Смирись с этим.

Он поднял бровь в ответ на ее неуважение, из-за чего она только рассмеялась.

И это был прекрасный звук.

— Ты не пострадала? — Он накрыл ее руку своей и прижал к своей щеке.

— Нет, благодаря тебе. Но Джефф мертв. Фрэнки застрелил его после того, как он подстрелил тебя. Но мне намного легче. Я больше не нуждалась в мести, чтобы получить удовольствие. И я не думаю, что смогла бы справиться с лишением жизни — особенно его жизни. Я думаю, справедливость восторжествовала, и Дэвид обрел покой.

— Бедная, bella, — он сжал ее руку. — Так много потерь.