Ночь была на удивление ясной. С высоты башни она могла видеть мерцающие огни города далеко в долине, бесконечную гору, окруженную бархатистым черным лесом, полумесяц так близко, что она могла протянуть руку и коснуться его. Ей было интересно, как будет ощущаться ветер на ее лице на такой высоте. Окна были заколочены стеклами, возможно для того, чтобы не дать стихиям проникнуть в комнату.

На долю секунды она задумалась, как Трой, должно быть, чувствовал себя так высоко на крыше, печаль заставила ее отбросить эту мысль. Внизу она смотрела на пустую мощеную дорожку, погруженная в свои мысли о смерти Троя и Алиссы и их сверхъестественном сходстве.

Ей потребовалась минута, чтобы ощутить на себе чей-то взгляд.

Она посмотрела на отражение в стекле, когда Вад прислонился к двери, засунув руки в карманы и пристально глядел на нее. Дверь, через которую она вошла, была закрыта, почему-то не издав ни звука. Знал ли он какой-нибудь трюк?

— Ты пялишься, — сказала она ему, не поворачиваясь, просто видя его отражение, ее пульс трепетал на шее.

Он склонил голову набок в движении, которое было так похоже на него, рассматривая ее.

— Мне нравится наблюдать за тобой.

Она отодвинулась в сторону и удивилась, как он вообще мог видеть ее в скудном лунном свете.

— Вы следите за мной, Мистер Деверелл. И все же я вижу вас лучше.

— А сейчас? — спросил он, делая шаг ближе к ней. — Что ты видишь?

— Загадку, — сказала она ему, играя с ним, как он играл с ней, зная, что эта игра закончится только одним способом, и наслаждалась этим. — Моя загадка. В твоих глазах таится опасность.

— А в твоих глазах все еще светится голод, — его глубокий, хриплый голос резко прорезал пространство между ними. — Скажи, тебе нужно, чтобы я удовлетворял тебя больше?

Корвина почувствовала, как эхо его слов вибрирует где-то глубоко внутри нее. Он видел ее, по-настоящему видел, ее голодное существо, обнаженное перед ним. Тяжело дыша, она прижала руку к окну и уставилась на луну, другой рукой сжимая ночнушку. Она почувствовала тепло его тела позади себя, почувствовала, как он встал у нее за спиной, ее дыхание было громким.

Он оставался у нее за спиной, не совсем прижимаясь к ней, но так близко, что ее спина горела огнем. Его руки уперлись в окне по обе стороны от нее, заключая ее в клетку, и ее соски затвердели. Она видела его пальцы, длинные, красивые пальцы, с аккуратными ногтями, его большие и умелые руки, легкую копну темных волос, зная, что они чувствуют, обхватывая ее груди, когда они кажутся тяжелыми, пощипывая ее соски, скручивая их, причиняя ей боль, прежде чем успокоить. Она слегка покачнулась, головокружение образов и его теплый мускусный запах окутали ее в кокон, где существовали только они двое.

— Ты насладилась толпой учеников в тот день? — спросил он, его голос был похож на дым, который сгустил воздух между ними. — Тебе доставило удовольствие знать, что они ничего не знают? — он слишком хорошо ее знал. — Отвечай, — приказал он.

— Да, — честно ответила она, ее ребра расширялись с каждым вдохом.

— И тебе приятно осознавать, что кто-то может поднять взгляд с тропинки и увидеть, как ты прижимаешься к стеклу? — услышала она его шепот в правом ухе, его горячее дыхание согревало ее кожу.

— Я... — она начала говорить и почувствовала, как его нос коснулся ее мочки, ее слова превратились в стон.

— Как ты прижимаешься к стеклу, когда дьявол трахает тебя за спиной? — он снова вздохнул. — Тебя это волнует?

Она кивнула.

— Хорошая девочка, — похвалил он ее. — Ты надела это для меня? — спросил он, играя с бретелькой ее кружевной ночнушки.

— Мне нравится надевать их, когда я ложусь спать, — захныкала она, когда его язык лизнул ее засос, снимая лямку с ее плеча, обнажая одну грудь перед стеклом.

Никогда в жизни она не была так возбуждена, как сейчас.

Он взял ее волосы в одну руку, потянул за них, заставляя это восхитительное покалывание пробежать по ее голове, вниз по шее, прямо к соскам, прижимая их к холодному стеклу, ощущение заставляло ее стонать.

— Тише, — приказал он. — Мой рот или мой член?

Ее голова откинулась назад.

— И то и другое.

— Жадная девочка, — его голос звучал весело, его пальцы обнаружили влажные складки. — Такая влажная для меня. Выбирай, рот или член?

Румянец пополз по ее шее, при понимании, что ей придётся устно использовать грязное слово. Она никогда не произносила их раньше, даже с ним, и это было странно, хотя ей нравилось слышать, как он это говорит.

— Ты.

— Я что?

— Второй вариант.

Он усмехнулся.

— Ты должна сказать это вслух, маленькая ворона.

Боже, он раздражал. Она вдохнула.

— Твой... член.

— И где ты хочешь его почувствовать?

— Внутри себя.

— Где, Корвина? — напевал он, целуя ее в шею. — На твоих губах, в киске, в заднице? Где ты хочешь его почувствовать?