— Я учитель.

— Ты также владелец этого замка, — напомнила она ему.

— Верно, — он поудобнее устроился на столе. — Ты имеешь в виду, почему никто больше этого не знает?

— Да.

— Что я получу взамен за ответы на твои вопросы? — его голова наклонилась в движении, которое она начала узнавать.

Она сглотнула, лента колье прижалась к ее пульсу.

— Меня. Так как ты захочешь.

— Я все равно могу заполучить тебя, как захочу, маленькая ворона, — напомнил он ей, и она поняла, что он прав. — Но мне приятно, что ты предложила. Так что ты получишь ответы.

Боже, иногда он мог говорить как придурок, и это все еще заводило ее.

— Так почему никто не знает? — она прислонилась к окну позади себя, тайно волнуясь от осознания того, что между ней и утесом нет ничего, кроме стекла.

— Это долгая история.

— У меня есть время.

Он кивнул, всаживаясь поудобнее.

— Мой отец заплатил моей матери, чтобы та избавилась от меня. Она бросила меня где-то, и меня отправили в приют для мальчиков, где я пробыл очень много лет.

Ее сердце болело за маленького мальчика, которым, должно быть, был этот мужчина, выброшенный, как мусор.

Он достал сигарету, закурил и глубоко затянулся.

— Однажды, когда мне было тринадцать, из ниоткуда появился старик и усыновил меня. Он отвез меня в свой очень милый дом и сказал, что я его внук. Его сын рассказал ему обо мне на смертном одре. Он сказал, что потратил годы, пытаясь найти меня.

— Это было хорошо с его стороны.

Корвина почувствовала, как в груди стало легче, что история приняла более удачный оборот.

Он мрачно усмехнулся.

— Можно так подумать. Видишь ли, у него не было другого наследника. Он становился старше, и Комитет все больше и больше контролировал замок, а он этого не хотел.

Корвина наблюдала, как он выпустил кольцо дыма в потолок, его тело расслабилось, рассказывая свою историю.

— Он начал рассказывать мне о Веренмор, — сказал Вад сквозь дым. — Отдал меня в частную школу, заставил узнать все о собственности и управлении Университетом, о том, как войти в Комитет. Он научил меня многим вещам, единственным хорошим из которых было игра на пианино. И это было сделано только для того, чтобы я мог контролировать свою дикую сторону. Чтобы научить меня сидеть спокойно и думать наедине с самим собой.

Корвина повернулась, открывая окно позади себя, чтобы выпустить дым, и подошла к ближайшему столу, запрыгнув на него, когда он продолжил.

— Веренмор стал для меня огромным, неуловимым сокровищем, — объяснил он, глядя на вид за окном. — Это стало наследственной реликвией, которая по праву принадлежала мне, мальчику, у которого никогда не было ничего своего. Я хотел его, такого же совершенного, каким он был в рассказах.

Ветер ласкал ее затылок, посылая дрожь по всему телу, пока она молчала, позволяя ему говорить.

— В ту ночь, когда мне исполнилось восемнадцать, — Вад докурил сигарету. — Мой дед рассказывал мне об Истребителях.

— Он рассказал тебе легенду? — спросила Корвина, и он мрачно улыбнулся ей.

— Он рассказал мне кое-что похуже, — Вад раздавил сигарету ботинком, его глаза заморозили ее. — Правду.

У Корвины перехватило дыхание.

— Скажи мне.

Он рассматривал ее долгую минуту, просто изучая, оценивая. Сняв очки, он провел рукой по волосам, взъерошив их.

— Мой дед был здесь студентом, когда начались исчезновения. Замок был пуст в течение многих лет, прежде чем здесь появился Университет, и имелись тайные проходы, подземелья, леса, о которых никто ничего не знал. Никто, кроме моего дедушки, у которого была карта, переданная нашей семье.

Корвина поощряла его продолжать.

— Его девушка в то время якобы была ведьмой, — криво усмехнулся он. — По крайней мере, так она всем говорила. Не думаю, что кто-то верил ей, кроме него. Никто не верил. Но верил дедушка.

Небо снаружи немного потемнело как от приближающегося вечера, так и от облаков.

— Он и его друзья увели одну из служанок в замке в лес, потому что его девушка сказала им, что может заставить ее сделать что-то. Они хотели поэкспериментировать. Так что, они увели ее поиграть, и что-то произошло. Служанка умерла, они спрятали ее тело и опьянели от этой силы.

Мурашки покрыли ее руки, челюсть отвисла, когда ее осенило.

— Это были Истребители, — слова вырвались у нее шепотом, и она тут же закрыла рот рукой.

Его глаза остановились на ней.

— Да. Девяносто лет назад.

Черт возьми.

— Черт возьми.

— Да, это были другие времена, — он постучал пальцами по боку, глядя куда-то вдаль. — Ночь полнолуния люди опасались. Именно тогда они спустились в деревню и забрали кого-то обратно в лес. Играли в различные силовые игры, в которые им приходилось играть, и убивали их после этого. Для них это было кайфом, рассказывал он мне. Особенно для него, зная, что он хозяин всего этого.