Это был странный, ужасный, но эротический сон о студентах в масках, устраивающих оргии и пьющих кровь в Главном Зале, под контролем одного хозяина, сидящего на троне в комнате. Она была голой у него на коленях, объезжая его член, при этом наблюдая за картиной, выставленной на всеобщее обозрение, в то время как он оставался невидимым позади нее. Он повернул ее во сне, его клыки поцарапали изгиб ее груди, пока капля крови не появилась и не скользнула вниз прямо по ее соску, исчезая в его рту. Его глаза открылись, и вместо серебра, которое она любила, они были полностью черными без белков. Она ахнула и отдернула от него грудь, только для того, чтобы он превратился в зверя и бросил ее на пол, опустошая ее, пока студенты пили друг друга до смерти, полы замка чернели от их крови, пропитывая ее волосы и кожу.

— Это Черный Бал, — прорычал зверь Вад, откусывая огромный часть кожи от ее плеча.

Корвина проснулась, задыхаясь, засос на ее плече пульсировал от того места, где он укусил его в лесу, пот заливал все ее тело, дрожа, как от ужаса, так и от возбуждения. Прижав ладонь к голове, она бросилась в ванную и плеснула холодной водой на лицо, глядя на себя в зеркало.

Оно осталось нетронутым.

Теперь, сидя в его классе, на последнем уроке, обсуждая все о Дракуле, сон оставался на переднем плане ее сознания.

— Одна из ключевых тем в Дракуле, — сказал Мистер Деверелл, постукивая открытым маркером по доске, — Это женская сексуальность. — его глаза на мгновение скользнули по ней, прежде чем он продолжил. — Написанное в то время это относится к обществу, где женщины были либо полностью целомудренными, обрученными или замужними, либо куртизанками и, следовательно, несущественными для общества в их глазах. В то время явная открытая сексуальность трех женщин вампиров, соблазняющих Джонатана, или Люси, обращаемую на зверя, грубо говоря, любое женское сексуальное выражение являлось табу.

Рия, девушка, которая всегда поднимала руку, сделала это снова.

— Быть может, аспект табу связан с корреляцией женского сексуального выражения с актом потребления крови?

Когда он обратился к ней, Корвина вспомнила яркую картину сна: Вад и его клыки, царапающие изгиб ее груди, каплю крови, которая стекала прямой линией к ее соску, и то, как он выпил ее.

Содрогнувшись от порочности этого образа, Корвина скрестила руки на груди, каким-то образом пряча затвердевшие соски за руками, делая заметки.

Урок продолжался, казалось, целую вечность, прежде чем прозвенел звонок.

— Мисс Торн, Мистер Кинг, Мисс Клемм, — раздался его голос. — Пожалуйста, задержитесь на несколько минут. Я хотел бы обсудить ваши работы с вами лично.

Сердце Корвины заколотилось, когда она увидела, как он сел на стул и достал бумаги из одного из ящиков.

Люди выходили из класса, и она тоже встала со своей сумкой.

— О чем ты писала? — спросила Джейд сбоку, когда Рия подошла к нему первой.

Они вели тихий разговор, он указывал на некоторые вещи на ее бумаге, а она кивала.

— Просто о смерти, — пожала плечами Корвина, зная, что он не задерживает ее из-за работы.

Хотя ее работа была хорошей, она тоже это знала. Она написала о смертях, которые не оставили ответов для живых, в основном о ее отце и всех пропавших людях из Веренмор, которые, без сомнения мертвы после стольких лет.

— Я, пожалуй, пойду в медицинский кабинет. Я плохо себя чувствую.

Корвина сосредоточилась на ней.

— Что случилось? Ты уверена?

Джейд направилась к двери.

— Да. Мне нравится медицинский кабинет. Там... мирно. Увидимся позже в башне.

— Просто дай мне знать, если я могу чем-то помочь, — крикнула ей Корвина, беспокоясь за свою подругу, которая после смерти Троя становилась все более и более замкнутой.

Джейд показала ей большой палец и вышла, оставив ее в классе с Матиасом и Вадом, которые были поглощены разговором. Корвина дала им время и подошла к окнам сбоку. День был темным, черные тучи плыли от зенита к горизонту, покрывая весь пейзаж неизбежным мраком. Крутой утес с этой стороны замка уходил прямо вниз, в темно-зеленое покрывало, и в поле зрения не было ничего, кроме величественных и бесконечных гор и скал.

Звук захлопнувшейся двери заставил Корвину развернуться. Закрыв дверь, Вад вернулся к своему столу и прислонился к нему, скрестив руки на груди, его серебристые глаза были скрыты за очками в черной оправе, соответствуя его полностью черному костюму.

Его глаза медленно, лениво изучали ее с головы до ног.

— Почему ты сегодня была возбуждена в классе?

Корвина схватилась за край сумки, решив получить от него ответы.

— Почему ты притворяешься учителем?

Его брови поползли вверх.