Пару минут мы сидели в тишине. Недосказанность витает в воздухе. Я жду предложений, но они не поступают.

— Хороший вечер, — сказал Селим.

А я, по обыкновению, которое уже стало привычным, согласилась:

— Да, очень хороший.

Я взялась за ручку двери, потому что после слов о хорошем вечере, обычно выхожу из машины и медленно иду к подъезду. Но сегодня Селим остановил моё движение. Он положил ладонь мне на плечо и сказал:

— Подожди.

Я обернулась, глянула вопросительно, а он потянул меня к себе, я поддалась и приблизилась. Ещё не верилось в такой его порыв. Уже не надеялась, что когда-нибудь произойдет что-то подобное.

Так неожиданно и стремительно, я приблизилась к нему. Он обхватил ладонью мою голову, привлёк к себе и наши губы встретились. Сначала несмело, мягко. Только прикоснулись. А потом Селим надавил своими губами на мои, язык его проник мне в рот, захватил пространство, властно, непримиримо, прошелся по нёбу и зубам, и требовательно коснулся языка.

Не знаю, что мной двигало в этот момент, но я жадно откликнулась и показала эту свою жадность. Просто провались в желании поцелуя. Глубокого, страстного.

Мне хотелось показать, как я скучаю, как хочу этого и как несправедливо он лишает меня этих ласк.

Пальцы Селима оказались у меня на шее, скользнули к груди, придавили её и сжали. Стон удовольствия чуть не вырвался у меня из груди. Я хотела, чтобы Селим трогал меня, обнимал, проникал в меня. Я хотела этих грубоватых ласк. Они такие редкие, да и то что было раньше, ласками трудно назвать. А я хочу. Именно его хочу. Не могу от него отказаться только из-за того, что он был неласков и груб.

Если я ошибаюсь и пожалею об этом — пусть я пожалею, но не уйду, пока не разочаруюсь в нём полностью. А я — не разочаруюсь.

Наш поцелуй показался мне началом. Вот только теперь, началось что-то другое. Только теперь отношения вышли на новый уровень. С этого момента будет всё совсем по-другому. С первых секунд поцелуя я поверила что так и будет.

Он сжал меня в объятьях. Я прижалась, не хотела, чтобы это закончилось скоро. Это не должно кончаться. Его воздействие на меня обезоруживало и пугало. Не хотелось признаваться себе именно в эти минуты, что он делает так, как выгодно ему. Мне хотелось видеть в этом привязанность и любовь. И я видела.

Но что если всё не так?

Нет, не может быть. Он достаточно успешный, богатый и у него нет проблем с женщинами.

Или есть?

Всё это прямо во время поцелуя проносилось у меня в голове, даже не знаю зачем.

Если бы он не тянул так долго с поцелуем и не торопился так быстро на мне жениться, возможно тогда я думала бы иначе. Но сейчас, думаю именно так.

Он отстранился, посмотрел на меня. В полумраке машины, я смутилась. Этот прямой взгляд после нежного ласкового поцелуя, несколько обеспокоил меня.

Ясно, Селим сейчас что-то скажет. И то что он скажет, будет последним решением перед нашей свадьбой или окончательным нашим разрывом. Такой это был взгляд.

— Элиза, ты должна решить прямо сейчас, будешь ты моей женой или нет. Если нет, сейчас я уйду и никогда не вернусь. Никогда понимаешь?

И я представила, как это будет, представила все, что между нами было и решила не рисковать, не терять, а попробовать разобраться.

Я знала, что будет нелегко, возможно даже я пожалею когда-нибудь о принятом сегодня решении, но я не могу отказаться от этого, просто не могу.

— Понимаю, — произнесла я, и тоже отстранилась.

Села ровно на сидении и посмотрела вперёд.

— Ты можешь сказать мне сейчас, своё окончательное решение? — голос его ровный, успокаивающий.

— Могу.

— Скажи его, и мы покончим с этим вопросом навсегда.

— Я выйду за тебя замуж, — сказала я, но почему-то в этот момент не почувствовала счастья или всепрощающей любви, или безумной радости.

Не захотелось броситься к нему, утонуть в его объятьях. Я просто сидела и смотрела вперёд.

— Хорошо, — сказал Селим, — ты приняла правильное решение.

После моего ответа на такой легкий, но в то же время тяжелый вопрос, всё вокруг стало стремительно меняться.

Уже на следующий день Селим потянул меня подавать заявление. Вернее повёз сам лично. Просто посадил в машину и через пять минут мы были возле ЗАГСа.

Селим был очень доволен, когда мы, написав заявление, оттуда вышли. Он молчаливо радовался, скрывая за маской приветливого равнодушия эту свою радость. А я всё смотрела, пытаясь представить, как мы будем жить вместе, в его большом доме. Как буду я приходить его спальню… пока ещё не могу этого представить. Но может быть всё будет совсем не так.