Прошли в гостиную, мама побежала на кухню заваривать чай. Селим сел в кресло и снисходительно осматривал комнату. Понятно, что наша простая квартирка не чета его богатому замку, но я не стесняюсь, что есть, то есть.

Минут через десять, мама, уже поправив причёску и сняв домашнюю повязку с волос, принесла чай с печеньем.

— Селим, если вы голодны, я могу разогреть вам что-то посерьёзнее. Сегодня плов готовила, очень вкусный получился. А вы там, на востоке любите плов.

— Я люблю плов, только настоящий, — сказал он.

Мама сразу притихла. Ну конечно у неё плов не настоящий, а так по-быренькому.

— Ладно, не буду такое и предлагать, — наигранно засмеялась мама.

Она подала каждому чашку, села и мы все втроём с чашками чая в руках начали дружно дуть на горячий чай.

Селим подул не много, а потом поставил чашку на столик.

— Вкусный чай, спасибо, — сказал он и вежливо улыбнулся маме.

Она была так рада, что тут же чуть не закричала:

— Давайте я вам ещё налью.

Странная мама, неужели она не заметила, что он даже глотка не сделал.

— Ну, рассказывайте, — пыталась вытягивать беседу мама, — чем вы занимаетесь?

Она кидала испуганные взгляды то на меня, то на Селима. Да, поставила я её в неловкую ситуацию. Пусть теперь выкручивается. Хотела для меня жениха — вот он. Задавай вопросы. Получай ответы.

— Я занимаюсь кое-каким бизнесом, но думаю, это вас мало заинтересует. Сегодня я пришел к вам, чтобы официально попросить руки вашей дочери. Я бы хотел жениться на Элизе.

Мама онемела. Посмотрела на меня. Я сделала вид безучастный, предоставляя ей самой решать.

— А… а… а вы давно встречаетесь с Элей? Она мне о вас ничего не рассказывала.

— Мы встречаемся недавно, но отношения наши довольно серьёзные. Как вы понимаете, я уже не мальчик и Элиза… я думаю, что нам нужно пожениться. Очень рассчитываю на ваше согласие. Это помогло бы Элизе принять правильное решение и выйти за меня замуж.

Мама как пугливый котенок, от неё толку не было никакого. В глазах я видела только удивление — почему до сих пор я не согласилась.

— Очень вы меня конечно ошарашили. Я всего чего угодно могла ожидать, но не такого. Ну, а ты что скажешь? — она тянула меня себе на подмогу.

— Я — думаю ещё, — коротко ответила я.

Селим снисходительно улыбнулся, встал.

— Мне пора. К сожалению, не могу задержаться дольше. Дела.

Какие у него дела, сейчас же вечер. Мама подскочила и побежала провожать его в прихожую. Я осталась сидеть.

А когда дверь за ним захлопнулась, мама снова вошла в гостиную и сказала:

— Я в шоке. Ты мне что-нибудь объяснишь?

— Если бы я сама знала.

С этого дня началось бесконечное мамино зудение мне в уши.

Селим как будто знал, что так будет и молчал, ничего не спрашивал. Предоставил маме возможность добить меня окончательно. А сам делал только то, что не могло не нравится — встречал меня с работы, дарил цветы, тянул в ресторан, мы ужинали, прогуливались по ночному городу и он отвозил меня домой.

Это однообразие в одно и то же время выполняло две функции, нравилось мне и обещало что-то ещё, чего могу достигнуть, только лишь выйдя за него замуж.

День за днём, вечер за вечером я приближалась к тому моменту, когда сама лично напомню ему о его предложении. И конечно, этот день настал.

Случилось это примерно через неделю после знакомства с мамой.

Весна уже буйствовала вовсю. Ароматы расцветших деревьев, превращали воздух в опьяняющий дурман, в котором желание любви преобладало и действовало исключительно для его выполнения. Всё во мне требовало этой любви. Тело, разум, сердце. Вся моя суть в едином порыве, оглушительно требовала любви.

Каждый день мы подъезжали к этому подъезду, прощались и я уходила, коря себя за то, что ничего не сделала, чтобы продвинуться дальше. Но и Селим не делает ничего. Своим бездействием как бы показывая, насколько всё зависит от меня.

Мы с Селимом сидели в машине, припаркованной возле моего подъезда. После ужина в ресторане хотелось чего-то ещё, а не просто прийти домой и до поздней ночи смотреть телевизор. Но Селим, уже не звал меня к себе в дом и даже в квартиру. Он как хитрый вор выжидал удачного момента, когда человек, которого он хочет обокрасть, сам предложит взять своё добро. Селим выжидает, а я это знаю.